Наследник

Противное питье и порошки, слова утешения отца, слезы матушки…

В себя он пришел от скребущего по ребрам изнутри острого чувства голода и гадостного привкуса на языке и долго пытался понять — почему он опять ничего не видит. Так ничего и не выяснив, ужасающе медленно подтянул-проволок по телу единственную послушную ему руку и кое-как смахнул с лица что-то мокрое и противное.

Шлеп!

Падение тряпки почему-то сопровождалось сдавленным «Ох», затем была удаляющаяся дробь мягких шагов. Довольно скоро вернувшихся в компании легкого шороха одежды, поскрипывания сапог и почти неощутимой волны резких запахов:

— Вот!

— Оу!

К запястью правой руки прикоснулись чужие пальцы.

Затем они же ощутимо надавили на подбородок, заставляя рот распахнуться едва ли не на всю ширь, предусмотренную матушкой-природой, и царапнули по сухому языку. Довольно болезненно оттянули веки, подержали их так несколько мгновений и опять вернулись на запястье.

— Так!..

Немного скосив глаза, Виктор с легкостью обозрел того, кто всего за две минуты смог разозлить его своей бесцеремонной наглостью.

А увидев, как незнакомец опять тянет свои грабли (немытые, между прочим!) к его лицу, он и вовсе брезгливо дернулся, слегка отстраняясь.

— Превосходно!!! Немедля известите великого государя — царевич пришел в себя!

За следующий десяток минут он едва не сошел с ума от бессильной злобы. Вначале шарлатан в черном кафтане продолжил свой «осмотр», залезая грязными пальцами то в рот, то в ухо, и периодически задирая долгополую рубашку едва ли не до затылка — причем как спереди, так и сзади, болезненными постукиваниями и надавливаниями «исследуя» ноги, живот, ребра и позвоночник.

А потом, недолго побренчав разнокалиберными бутылочками и плошками, начал поить его «микстурой», в которой опытный травник без особого труда опознал два компонента, к тому же еще и разбавленных какой-то совершенно непонятной ерундой.

«Я только-только пришел в себя — а этот дятел уже пичкает меня таволгой вязолистной[2] и пыреем?[3] Слабительным? Да он совсем охренел, что ли! Ах ты, сука, зубы мне разжимать?!»

— Хмрф!

— Оу!!!

Вошедший в залу великий князь увидел воистину радостную картину — его сын, еще недавно лежавший при смерти, очнулся и набрался сил настолько, что смог выплюнуть целебный взвар.

Причем не куда-нибудь, а точнехонько в лицо склонившегося над ним врачевателя Стендиша.