Наследник

Его пессимистичный настрой слегка развеял сверлильный станок — тщательно его осмотрев и даже немного опробовав, царственный заказчик так и не нашел, к чему бы можно было придраться. Порадовал и вертикально-фрезерный (по долгом размышлении было решено сразу разделить сверление и фрезерование по разным станкам), особенно готовностью сразу нескольких сменных столов с направляющими, позволяющими нарезать зубцы как у обычных прямых салазок, так и у небольших (пока) шестерен.

«Ну что, пришла пора тиранить мастеров-литейщиков?»

— За усердие хвалю.

Вытерев поднесенной тряпкой испачканные в свином сале пальцы, царевич распорядился:

— Каждую детальку пометить особливо. Затем станки разобрать. Два дня тебе на все.

Подкрепив свои указания блеском десяти новеньких серебряных «чешуек» и уже вполне привычно пропуская мимо сознания все благодарственные бормотания многодетного отца, Дмитрий подошел к маленькой горке разноцветных спиц. Или все же стержней?

— Запоминай.

В тонких детских пальцах тихо хрупнула одна такая «спица», теряя примерно третью свою часть.

— Затем прострогать канавку в рейке из липы или кедра под размер половины стержня, с тем чтобы при складывании и склеивании двух реек…

Со всеми мыслимыми подробностями объясняя процесс создания карандашей, царевич запнулся всего лишь один раз — при определении диаметра готового продукта.

— Вытяни вперед. Хм… С твой мизинец.

Как-то по-новому оглядев собственный палец, ставший вдруг эталонной величиной, Ефрем мелко-мелко закивал, показывая тем самым, что выполнит очередной урок с превеликой точностью. А малолетний хозяин Особливого амбара еще раз оглядел все его внутренности, с явным одобрением скользнув глазами по верстаку с аккуратно разложенными приспособлениями и инструментом, затем остановил взгляд на недавно сработанном златокузнецами царских мастерских нутромере и вместо довольной улыбки как-то неопределенно поморщился.

«Сейчас бы ну хоть один штангенциркуль сюда. Самый плохонький, и то на вес золота пошел бы. Да что там золота — алмазов! Эх!..