Наследник

А наутро заботливый муж, видя, как сильно распух и посинел рубец на ее лебединой шейке и как больно ей глотать еду с питьем, распорядился позвать самого лучшего из известных ему лечцов. То есть собственного сына. Постельничий Вешняков тем временем сделал внушение верховым челядинкам, как раз закончившим одевать Марию Темрюковну, — чтобы не трепали попусту своим языком, под страхом усекновения оного. Вместе с головой, разумеется.

— Батюшка. Матушка.

Почтительно поцеловав отцовскую руку и коротко поклонившись царице, наследник без всяких глупых вопросов принялся целить обнаруженные на той самой руке (вернее, ладони) царапины и удивительно четкие отпечатки чьих-то зубов.

— Кгхм!.. Митя."

"Мягко забрав у сына пострадавшую от жены конечность (впрочем, десница уже совсем и не болела), Иоанн Васильевич подвел первенца к мачехе и, не вдаваясь в лишние подробности, указал на след от шелковой удавки. Мария, высокомерно взглянув на пасынка, молча задрала подбородок вверх, позволяя малолетнему целителю разглядеть синюшную «красоту» во всех ее подробностях.

— Довольно!..

Отбросив от себя руки пасынка, царица чуть ли не бегом удалилась в свои покои — впрочем, Иоанн Васильевич успел заметить, как сильно побледнела синяя полоса у нее на шее, превратившись в почти неразличимый след, а также полыхающие сильным румянцем щеки.

— Помазать любым ароматическим маслом.

Царевич Дмитрий, ничуть не огорчившийся паническим бегством пациентки, неопределенно покрутил кистью рядом с собственной шеей.

— Батюшка?

— Ступай, Митенька, спаси тя Бог.

Выйдя из родительских покоев, мальчик направился было в сторону собственных (призвали его так рано, что он не успел позавтракать), но вдруг ненадолго замедлил шаг и тряхнул гривой. Остановился, проводив взглядом троицу царевых стольников, несущих на вытянутых руках истекающие вкусными ароматами блюда, и кравчего, бдительно их конвоирующего.