Наследие

 – Тут очень много кнопок. Как ты вообще научилась этому?

Прищурившись, я шепчу ему:

– Никому не говори, но я здесь даже не работаю.

Он фыркает, с улыбкой качая головой.

– Вы все, отойдите от нее и дайте делать свое дело.

Умница – Ив настаивает, чтобы я называла его так, – возвращается в студию после короткого перерыва. Его полное имя – Ив Сен Жермен, но в детстве его называли Умницей. Потому что он был умницей. Это отвратительно мило и ужасно мне нравится.

– Все хорошо, – отвечаю я. – Подойди, послушай это.

Мы работаем примерно с семи утра. Парню всего девятнадцать, но у него серьезная трудовая этика. Это основная причина, по которой мы так хорошо ладим. Мы оба предпочли бы сидеть в студии, возиться с треками, экспериментировать, а не заниматься чем-то другим.

Я проигрываю то, что мы записали. Его свита замолкает, пока слушает, покачивая головами в такт. Затем вступают эти скрипки. Умница свистит, по его лицу расплывается огромная ухмылка.

– Да, Ханна. Это что-то.

– Что, если добавить сюда несколько дополнительных слов? – предлагаю я.

– Да, мне это нравится. Давай попробуем. – Затем он вытаскивает из кармана своего ярко-желтого пиджака коробку. – У меня, кстати, есть для тебя кое-что. За твой тяжелый труд.

Я не могу сдержать смех.

– Я говорила тебе перестать дарить мне подарки!

У этого парня есть «кое-что» для меня почти каждый раз, как мы видимся. После того как в прошлом году его сингл стал хитом, Умница подписал крупный контракт на запись. Теперь он разбрасывается деньгами, словно подросток, у которого их столько, что он не знает, что с ними делать.

– Но я должен показать тебе, как тебя ценю. – Улыбка у него такая искренняя, что я таю.

– Чувак, тебе нужно найти финансового консультанта, – советую я. – Отложи часть этих денег на будущее.

– Постоянно говорю этому чуваку, чтоб он прикупил немного криптовалюты, – говорит Гамби.

– Нет, братан. Ты знаешь, что это дерьмо потребляет столько электроэнергии, сколько требуется целой стране в год? – серьезно спрашивает Умница.

В коробке лежат красивые часы.

– Это великолепно, – говорю я ему. – Но они слишком дорогие. Я не могу их принять.

– Но ты не хочешь обижать меня, так что ты не откажешь, – говорит он, сияя. – Они сделаны из переработанного океанского пластика. Их сделано всего двадцать. Три из них – у Илона Маска. – Затем он закатывает рукава пиджака, чтобы показать, что на нем их – четыре. По два на каждом запястье.