Посмертный образ

Откуда это?

Настя, не вынимая тетрадь из ящика, ногтем поддела обложку и подняла ее. Страница была исписана крупным округлым почерком, сверху стояла дата «17 ноября».

— Почерк узнаете?

— Это почерк Алины. Я ничего не понимаю… Я впервые это вижу!

Настя резким движением задвинула ящик и с ужасом посмотрела на Короткова. Вот влипли! Идиоты! Ведь ехали к Шалиско, подозревая его в убийстве, и совсем забыли про эти проклятые дневники! Что же делать? Ни следователя, ни понятых. Потом Шалиско скажет, что дневник ему подбросила сама Каменская, и будет прав.

— Вызывай следователя, Юра, — тихо сказала Настя. — Будем оформлять выемку. А вас, — она повернулась к Шалиско, — я попрошу сесть и написать подробно все, о чем вы только что нам рассказали. И напишите заодно о том, как была обнаружена эта тетрадь. Вы же сидели ко мне лицом, правда?

— Да, я вас видел, — подтвердил Шалиско.

— Вот и напишите обо всем, что видели.

— Я не понял…

— Ну, вы видели, например, что я достала эту тетрадь из своей сумки и сунула в ваш стол?

— Да ничего подобного. Вон ваша сумка, у двери стоит, что вы из меня идиота-то делаете! — возмутился Павел.

— Вот и славно, — улыбнулась Настя. — Так и напишите. А кстати, вы не знаете, случайно, как тетрадь к вам попала?

— Я уже сказал, я впервые ее вижу.

— И об этом напишите.

Коротков отошел к телефону звонить Гмыре и грустно думал о том, что сегодняшний день не задался не то что с самого утра, а просто-таки со вчерашнего вечера.

Каменская

Вечером Настя, наспех поужинав, стала просматривать кассеты с фильмами Смулова. По-видимому, Алина Вазнис хранила у себя все работы своего возлюбленного, и это свидетельствовало о ее несомненном уважении его таланта.

"От прошедшего дня у Насти осталось ощущение горечи и собственной вины. Ну как она не совладала с собой! Просто непростительно.