Наша личная война

Сами выбрали место, приехали значительно раньше расчётного срока прибытия противной стороны, проверили местность, положили пулемётчиков на господствующую высотку… Саладин был весел, шутил со своими приближёнными – то-то, мол, посмеёмся, когда эти придурки попадают на землю и будут ползать в грязи! У них был какой-то сюрприз заготовлен, меня не посвятили в эти тонкости…

Эти два выстрела, прозвучавшие где-то вдалеке, никого не испугали. Все люди опытные, знают – если стреляют так далеко, то никому это не может причинить вреда.

Наверно, подумали в тот момент: может, это и не по нашу душу выстрелы. Хотя вряд ли кто успел это подумать, потому что прошло буквально две-три секунды…

А потом они все умерли…

Было тихо, никто как будто и не стрелял, не было слышно выстрелов! Моргнула раз, смотрю – все уже лежат, корчатся и стонут, захлёбываясь собственной кровью. Я впала в ступор, не могла понять, что происходит. Представляете, вы стоите, и вдруг перед вами ни с того ни с сего, без всякого шума падают люди! От такого вообще можно с ума сойти…

Потом наши две машины стали подпрыгивать и звенеть металлом, как будто какой-то озорной великан бил кувалдой по моторам.

И опять где-то вдалеке раздались вроде бы безобидные хлопки выстрелов. Именно так – сначала машина подпрыгнет, потом, с большой задержкой, выстрел вдалеке… Под аккомпанемент этого странного[25] явления передо мной стонали и корчились на земле наши элитные бойцы. Через несколько мгновений они и корчиться перестали…

Потом тоже было что-то непонятное.

Аюб вдруг исчез из поля зрения, спустя секунду – рывок сзади, небо и земля поменялись местами, земля мягко, но ощутимо ударила в висок. Затем – жаркий шёпот в лицо: «Вставай, вставай! Быстро вставай!» – и руки Аюба подталкивают меня, заставляя встать. А спустя ещё несколько секунд всё кончилось – он юркнул в салон, вдёрнул меня следом за собой, и мы помчались во всю мощь оставшегося невредимым мотора. Я так и не успела сообразить, что же происходит…

Осмысливать произошедшее стала уже гораздо позже, когда мы отъехали подальше и остановились перевязать Аюба.

Его, оказывается, зацепило в руку, а я даже не заметила этого. Он с каким-то странным презрением отнёсся к своей ране, сказал – царапина, хотя руку пробило навылет и было много крови.

…Получается, что Саладин своим пренебрежением спас нам обоим жизнь. Мы хотели пойти к мосту, посмотреть на Деда, но он с усмешкой сказал, чтобы оставались у машины и охраняли деньги.