Нарцисс в цепях

Зазвучали голоса:

— В чем дело? Что происходит? Анита, Анита! Ричард, держи!

Вдруг его зверь оказался во мне компактной тяжестью, но это было не больно. Обе энергии лежали тихо, прижавшись друг к другу — не переплетясь, просто прижавшись. Я почти ощущала твердое прикосновение его зверя к чему-то внутри меня, у чего были кости и мех, и это не была я. Ничего не было слышно, кроме шума крови в голове. Я ощутила на себе тяжесть Ричарда, и только потом, взглянув, увидела, что он на меня свалился. Его голова легла ко мне на грудь.

Все стояли вокруг нас, глядя вниз. Я обрела голос, хриплый, но все же отчетливый.

— Слезь с меня.

Ричард медленно поднял голову — будто ему тоже было больно.

— Я сожалею.

— Да, в этом ты мастер. А теперь слезь с меня.

Он не шевельнулся, даже стал тяжелее, руки его держали меня сбоку за талию.

— Ты все еще хочешь помочь Грегори?

— Да. Мы же для этого все и устроили?

— Тогда давай попробуем еще раз.

Я напряглась и попыталась вывернуться из-под него. Он сильнее сжал руки:

— Спокойней, Анита, это не будет больно. Я так думаю.

— Индюк тоже думал. Это чертовски больно. Пусти меня, Ричард.

В моем голосе начинала слышаться злость — и страх. Злость — это хорошо, а вот без страха я бы вполне обошлась.

— Ты сопротивлялась до патовой ситуации, Анита.

Я перестала вывертываться и уставилась на него:

— О чем ты?

— У нас с тобой разные звери, Анита. Они должны были выяснить, кто из них... круче.

Я посмотрела вниз, в эти карие глаза.

— Ты хочешь сказать, что это нечто вроде доминантных поз?

— Не совсем.

Странно, но ответил Мерль:

— Когда встречаются два таких разных зверя, и оба они сильные доминанты — такие, как истинная Нимир-Ра и истинный Ульфрик, — то они должны биться, чтобы испытать друг друга.

Я смерила его взглядом — правда, снизу вверх.

— Никто никого не укротил.

Мерль присел рядом с нами:

— Я думаю, ты права. Это была, как сказал Ульфрик, патовая ситуация. Он мог бы продолжать драться до победы или поражения одного из вас, но он решил оставить это дело.

Я вспомнила выкрик: «Ричард, держи» — очевидно, он должен был держать своего зверя.