Нарцисс в цепях

— Вводить ему седативы? — спросила Сильвия.

Ричард кивнул.

— А повязку на глаза и так далее?

Ричард покачал головой:

— Нет необходимости.

Джейкоб снова забился в цепях:

— Не имеете права!

Ричард присел рядом с ним, схватил за густые волосы. На вид это было больно.

— Кто тебе показал, где эти штуки? — Он протянул на ладони серебряные затычки с острыми концами.

— Боже мой! — выдохнула Сильвия.

— Что это? — спросили остальные вразнобой.

Джейкоб смотрел, не говоря ни слова.

— Я мог бы их вставить тебе, — сказал Ричард.

"Джейкоб побледнел, но не ответил. Он так сжал зубы, что видна была пульсация челюстных мышц, но не сказал, кто ему помогал. Он даже не спросил, освободит ли его от ублиета ответ на этот вопрос. Я не могла этого не оценить, но восхищаться была не обязана.

— Ты этого не сделал бы. — Это сказала Пэрис. Сейчас в ней поубавилось уверенности. Она даже явно была не в своей тарелке в этом обтягивающем платье.

Ричард посмотрел на нее долгим взглядом, или этот взгляд показался долгим, и она отвела глаза.

— Ты права. Я не могу пытать ими Джейкоба или вообще кого бы то ни было. — Он оглядел поляну, собравшихся волков и тех, кто стоял дальше, в деревьях. — Но слушайте, что я вам скажу: если есть еще такие штуки, пусть их уничтожат. Когда Джейкоб выйдет из ублиета, мы его запечатаем намертво. Вы ничему от меня не научились, если способны на такие вещи. Ничему.

Он махнул рукой Сильвии, и она со шприцем вышла вперед.

Трем вервольфам пришлось держать Джейкоба, пока она делала укол.

— Он проснется в ублиете, — сказал Ричард. В голосе его звучала даже не усталость — поражение. Он повернулся ко мне, пока Джейкоба несли к дыре. — Бери своих леопардов и своих союзников, Анита, и езжай домой.

— Ты не забыл, что я лупа? Меня нельзя вот так вышибить из дел стаи.

Он улыбнулся, но глаза остались пустыми, усталыми.

— Ты по-прежнему лупа, но сегодня ты еще и Нимир-Ра, и ты нужна своим леопардам.

— Сожаление — вещь не бесполезная, Ричард. Оно лишь не меняет положения дел.

— Как всегда, — ответил он.

Я не могла понять его настроения. Это не была печаль, или грусть, или тревога, или усталость — ничего, что я могла бы назвать, кроме поражения. Будто он уже проиграл битву.

— Что ты будешь делать? — спросила я.

— Я выясню, кто помогал Джейкобу в этом деле.

— Как? — спросила я.