Нарцисс в цепях

Такая тяжелая скорбь была в его взгляде, такая горькая потеря. Я даже поежилась, и он выпустил мои руки, отодвинулся как раз перед тем, как Мерль открыл дверцу и предложил ему руку. Руки он не принял, но выскользнул в темноту.

Риис последовал за ним, глянув на Рафаэля, будто царь крыс попросил его выйти и дать нам поговорить. Я обернулась к Рафаэлю.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Будь поосторожнее с ним, Анита. Никто из нас не знает ни его, ни его зверей.

— Забавно. У меня была та же мысль.

— Несмотря на то, что он может заставить твоего зверя клубиться в тебе?

Я посмотрела в темные, черные глаза:

— Быть может, как раз поэтому.

Рафаэль улыбнулся:

— Мне бы уже следовало знать, что ты не из тех, кто позволяет пристрастиям затмевать себе зрение.

— О нет, оно вполне затмевается, но ненадолго.

— Ты с тоской об этом говоришь.

— Да. Иногда я думаю, как оно было бы на самом деле — просто влюбиться, не взвешивая перед тем риск.

— Если это получается, то лучше ничего нет на свете. Если нет, это как если у тебя вырвут сердце и раскромсают на куски у тебя на глазах.

Я посмотрела, не зная, что сказать, но все-таки заметила:

— Ты говоришь, будто по опыту.

— У меня есть бывшая жена и сын. Они живут в другом штате, настолько далеко, насколько она смогла его увезти.

— А что случилось, если это не слишком бестактный вопрос?

— Ей не хватило силы, чтобы принять, кто я есть. Я от нее ничего не скрывал. Она знала все еще до свадьбы.

— Ты с ним видишься?

Он мотнул головой:

— Летаю два раза в год встречаться с ним под присмотром. Она его научила меня бояться.

Я протянула руку, заколебалась, а потом подумала: а какого черта? И взяла его за руку.

— Я тебе сочувствую, Рафаэль, сильнее, чем могу выразить словами.

Он стиснул мою руку и отодвинулся.

— Я просто подумал, что тебе надо знать: влюбиться вслепую — это совсем не так, как бывает в стихах и песнях. Это чертовски больно.

— У меня так однажды было.

Он приподнял брови:

— Только не с тех пор, как я тебя знаю.

— Нет, еще в колледже. Мы были помолвлены, я думала, это и есть любовь.