Нарцисс в цепях

Я вытаращила глаза:

— Ты говоришь, что я буду ощущать ответственность за безопасность и благополучие всех его леопардов, как и своих?

— Вероятно, — кивнул Рафаэль.

Я оглянулась на Мику:

— А ты? Ты ощущаешь ответственность за моих леопардов?

Он вздохнул, и это был тяжелый вздох, а совсем не счастливый.

— Я не ожидал такого быстрого образования связи. Никогда не видел, чтобы это случалось так сразу.

— И?

Он пошевелил губами, почти улыбаясь.

— И если мы действительно образовали групповой разум, то да, я буду ощущать ответственность за твоих леопардов.

— Что-то у тебя не очень довольный вид.

— Не хочу никого обидеть, но твои леопарды — полное безобразие.

— Твои куда как здоровее, — огрызнулась я. — У Джины такой вид, будто ее слишком часто пинали.

Глаза Мики стали жестче, он всмотрелся мне в лицо:

— Тебе никто не мог сказать. Они бы не посмели.

— Никто и не настучал, Мика, но я это увидела, учуяла. Кто-то ее чуть не сломал совсем, и это было недавно или еще не кончилось.

Лицо его закрылось. Ему не понравилось, что я вычислила ситуацию.

— Нечто в этом роде.

Но у него забился сильнее пульс, и я поняла, что он от меня что-то скрывает, что-то, чего боится.

— Чего ты мне не хочешь говорить, Мика?

Он глянул через мое плечо на Рафаэля:

— А дальше она с еще большей легкостью будет читать моих котов.

— Как и ты ее котов.

— Ее ребят и сейчас не трудно прочесть, — ответил он.

Я стала рассматривать его лицо. Он контролировал свое тело, держал его расслабленным, но я ощущала частоту его пульса — и страх, причем не маленький.

Я положила ладонь на его сцепленные руки, и он обратил ко мне свои серьезные, настороженные глаза.

— Джине не понравится, что ты это знаешь.

— Ты, как ее Нимир-Радж, обязан ведь ее защищать от подобных мудаков?

— Я сделал все, что мог, — ответил он, но так, будто оправдывался.

— Набей морду этому типу и запрети ей с ним встречаться.

Он покачал головой, не поднимая глаз, так крепко сцепив пальцы, что кожа побелела. Голос его звучал нормально и ровно, но все же слышалось страшное напряжение.

— Нет, она его не любит.

— Так в чем же сложность?

— Сложность такая, что ты себе даже представить не можешь. — Он вскинул глаза, и в них теперь читался гнев.

Я протянула к нему руку — и опустила.