Нарисуй меня

Сегодня я договорилась пораньше уйти из училища, отработаю, когда вернемся. Посмотрела уже погоду в Сочи — до конца недели плюс 24–26 и солнечно. От нетерпения пританцовываю у зеркала. Всего через несколько часов буду дышать свежим морским воздухом, любоваться закатом вместе с Максимом. Взгляд упал на мольберт — нет, это все пусть останется дома.

В училище реально считаю минуты, а еще целый час тут сидеть. Обязательно загляну к сестре перед конференцией. Сегодня я тоже в зале работаю, но там какой-то другой психолог будет выступать, мужчина.

Рассеянно перебираю папки на столе, у меня их всегда много, надо разгрести перед отъездом, а то начнутся звон…

Замираю, потому что не понимаю, что вижу. Это портрет… мой портрет, но я… кто это рисовал?

В руках появилась дрожь, что-то тревожно завибрировало внутри. Больно кусаю губу, чтобы хоть как-то прийти в себя. Пальцы механически перебирают листы — снова я и опять… Но я никогда не позировала, а тут явно… И у меня никогда не было такой одежды, и волосы… Нет, больше на По похожа, чем на меня, хотя прическа… вглядываюсь в рисунок — здесь вообще короткая стрижка.

Это не я.

Это не По.

Мысль беспощадна — с такой любовью и бережностью рисовали не меня. Я не знаю, кто это.

Я знаю, кто рисовал.

Отдергиваю руки от листов, которые каким-то потусторонним образом появились на моем рабочем столе. Да это и не важно. Я много часов просто сидела рядом и смотрела, как он рисует. Я знаю, как он смешивает краски, как штрихует карандашом, как выбирает кисти. Я знаю, как он подписывает свои картины, даже на простых набросках ставит витиеватые «ГМ».

«Многолетняя привычка, Марин».

— Красивая, правда, — сзади раздается голос, который я меньше всего ожидала сейчас услышать. Хотя я не знаю, что я вообще могу сейчас ожидать.

Оборачиваюсь, натягивая улыбку на непослушные губы.

— Привет, Инна. Что ты здесь делаешь?

— Я? Мы с Дугиным к директору приехали, вот зашла поздороваться.

Собираю листы обратно в папку, но Лукьянова шустрее. Выхватывает три листа прямо из рук.