Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

В конце концов, они оба решили остаться со мной, зная, что я не Феодора и за мной больше не маячат деньги с перспективами утешительным призом за старания и страдания.

Вот только… за всё это время Люсьен не счёл нужным признаться, что работает – работал – на Виргила и действует по его указке. Да и мало радости выяснить вдруг, что симпатичный тебе мужчина, с которым ты спишь уже не первую неделю, согласился на эту самую постель за деньги. То есть я и раньше понимала, что Люсьен рвётся в мой гарем отнюдь не из-за любви с первого взгляда ко мне, но по причинам сугубо меркантильным… однако есть разница между денежным вознаграждением в перспективе – может, до оплаты дойдёт, а может, нет, – и уже полученным на руки.

Со злости пнула ближайшую стену, взвыла от боли и запрыгала на одной ноге. Стена была внешняя, металлическая и пинать её чревато.

Как и связываться с мужчинами, слишком настойчиво лезущими в твою жизнь.

– Дора? – прохрипели позади, и я замерла на одной ноге, ухватившись за стену.

Пошатывающийся, прихрамывающий Костас устремился ко мне с прытью, которую трудно ожидать от человека в нынешнем его состоянии.

– Дора, с тобой всё в порядке? Зачем ты это сделала?

– Варвара, – напомнила я и попрыгала к ближайшей скамье. Села, задрала штанину, расшнуровала и осторожно сняла ботинок.

– Да… прости, я забыл, – облачённый в длинную серую рубаху, босой и лохматый, Костас и сам привалился к стене. В поезде он много спал, его регулярно кормили и поили и потому выглядел он немного лучше, нежели два дня назад.

Все пальцы на месте, вроде ничего не сломано.

– Что, Феодора тоже железные стены пинала с дури?

– Нет. Но ты так похожа на неё…

– Потому что это её тело.

– Её. Однако ты его изменяешь… по-своему.

Я подтянула модифицированный из чулка гольф, заменяющий мне носки, и надела ботинок. Костас добрался до скамьи, тяжело опустился на край.

– Что-то случилось?

– С чего ты взял?

– По лицу вижу. У тебя… у неё тоже выражение такое бывало, когда что-то не шло должным образом… или когда она узнавала нечто тревожное, бередящее её сердце.

Тоже мне, менталист хренов. А то люди стены дубасят от хорошей жизни!

– Ничего не случилось, – огрызнулась, резкими движениями шнуруя ботинок.

– Ложь, – мягко пожурил Костас.

Ещё немного, и я его прямо на месте добью и скажу, что так и было.