Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

Но когда Дора пожелала избрать себе мужчину по сердцу, не по велению зеркала, заявила, что мужчина этот негоден, не подходит молодой адаре, что Феодоре должно сочетаться согласно традициям, а о недостойном мужчине следует позабыть. Вероятно, как сама она позабыла, кого на своё ложе пустила и каков он, дражайший её любовник.

– А чего хотела Дора? – парировала я. Любопытно, конечно, посмотреть на Федину семью глазами человека стороннего, но, боюсь, мой интерес Костас примет за согласие с его мнением.

– Перемещения – дело адары, – сурово отчеканил мужчина.

– Как и воровство семейного состояния? – внезапно меня осенило. – Кстати… кто из вас двоих додумался прихватить бумагу для вестника? Дорогая штука, эта ваша бумага, однако у Феодоры был если не доступ к ней, то возможность её приобрести… только вот в воспоминаниях её о бумаге ничего нет.

Костас помолчал, изучая зал недовольным взором.

– Бумагу взял я, – признался он неохотно.

– Зачем?

– Для связи… на крайний случай.

– Например?

– Случаи всякие бывают.

– На диво быстро она пригодилась, – поразмыслив, решила ещё кое-что уточнить, пока Костас в подходящем для бесед настроении: – Помнишь, кто тебя избил?

– Двое… трое… похожи на местных жителей, – мужчина нахмурился, плечи его опустились, будто былой пыл сдулся воздушным шариком. – После твоего… вашего отбытия я вынужден был задержаться в Глосе… остался в той гостинице… что ещё было делать? Только ждать да всея Отца молить, чтоб кто из ветреных туда заглянул.

Или много.

– Они подошли… слово за слово, и… хозяин велел нам убираться и не громить его заведение…

Пьяная драка?

Похоже на то.

– Мы вышли. Очнулся я уже далеко от города.

Понятно.

Я встала, сунула руку во внутренний карман куртки, проверяя, на месте ли карта.

– В общем… в рыбацком посёлке Виргил Ворон околачивается, так что имей в виду.