Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

– И что у вас всё-всё будет хорошо, – я шагнула к креслу и положила ладонь на узкое хрупкое плечо под синим халатом. – Но если вдруг что, то пусть ваш… Райан свяжется со мной в обязательном порядке, ладно? Можно через Ормо… – ой, я же обещала, что не стану его беспокоить. – Нет, через Ормонда не надо, лучше со мной напрямую.

Трина вдруг вскинула руку, коснулась моих пальцев.

– Связь, соединившая два сердца, может быть не слабее той, что око протягивает, – Трина посмотрела на меня снизу вверх, неожиданно лукаво, и потрепала по руке.

Я улыбнулась, хотя, признаюсь, не поняла и половины. Всё-таки манера выражаться иносказательно не всегда способствовала быстрому и чёткому донесению мысли до собеседника.

– До свидания, Трина.

– Да будет твоя нить длинной и крепкой, маленькая тень.

Я вернулась в дом, попрощалась с супругой Райана и вместе с гаремом отправилась в паб. Виргил не горел желанием знакомиться с Ормондом и только ворчал в ответ на мои уверения, что Ормонд вовсе не так страшен, как его малюют, и считать его соперником по меньшей мере странно. Филипп по большей части отмалчивался и мрачно смотрел в окно. Только Люсьен был бодр, весел и благодушен по отношению ко всему миру и коллегам по гарему. Подкалывал Виргила, держал меня за руку и иногда шептал мне на ухо шутливые замечания неприличного свойства, которые слышали все находящиеся в салоне.

В пабе мы заняли свободный стол и заказали напитки. Я сбегала к барной стойке, узнала у бармена, что хозяин вышел, но минут через десять-пятнадцать вернётся, и попросила передать, что к нему пришла Варвара. Десять-пятнадцать минут мы здесь точно пробудем, так что подождать Ормонда не проблема.

– «Здравствуй, князь ты мой прекрасный. Что ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?» – говорит она ему», – процитировала я великого и могучего нашего Пушкина Александра Сергеевича.

– Ты ко мне обращаешься? – из своего мрачного оцепенения Филипп вынырнул не сразу.

– Ну на кого же я ещё трачу свои запасы классиков русской поэзии?

– Кого? – не понял Виргил.

– Проехали.

К счастью, уточнять, куда и зачем, мужчины не стал. Привыкли наконец.