Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

Да-да, барышня так тесно прижималась к мужчине, что со стороны казалось, будто она и впрямь на нём повисла. Или срастись с ним пыталась.

– Доброе утро, – поздоровалась я, старательно сохраняя покер-фейс.

– Доброе, – Ормонд смущённо покосился на спутницу.

Та стрельнула на меня любопытным взглядом из-под полей шляпки и едва заметно наморщила носик, не оценив ни штаны, ни мужскую куртку. А что делать – по утрам прохладно, а другой верхней одежды у меня нет. Только и оставалось, что одалживать куртку у Люсьена и мириться с неподходящим для меня размером.

Девушка прошептала что-то на ухо Ормонду, чмокнула его в колючую щёку и, стуча каблучками по брусчатке, упорхнула прочь. Мужчина проводил её взором, исполненным неловкости и досады.

– Ты одна? – Ормонд выжидающе глянул на зафир.

– Да.

– Что-то случилось?

– Да… нет… ну, не то чтобы случилось… – я шагнула к нему. – Раз уж ты всё-таки здесь, не подскажешь, где именно живёт озейн Долстен, который дядя Феодоры?

– Дом номер восемь, – Ормонд указал на улицу за моей спиной.

– Спасибо.

– Давай я тебя провожу.

– А тебе не надо… домой или ещё куда-то по делам? – уточнила я чисто на всякий пожарный случай.

– Нет.

– Ладно.

Мы погрузились в зафир и поехали по указанному адресу. По пути я кратко обрисовала ситуацию со вчерашним нашествием родственников Филипповых и Фединых. После нашей самовольной выписки из квартиры Ормонда виделись мы с ним нечасто. Раз в неделю он приезжал в Ливент проведать родителей и помочь им финансово – Анна вздыхала, мялась, отнекивалась, но в конечном итоге деньги брала.

Дом под номером восемь находился недалеко от паба. Первый его этаж занимала лавка сладостей, на втором и третьем жили хозяева. Ставни на окнах открыты, за белыми занавесками, отороченными кружевной каймой, мелькала женская фигура в переднике. У тротуара стояла крытая повозка, из которой выгружали деревянные ящики и маленькие мешки и уносили в лавку. Зафир лихо тормознул позади.