Наконец-то вместе

Те же неуютные клетушки, те же теснота и непрерывный гомон.

Когда в субботний полдень Сэм примчалась в участок, Шредер уже ждал возле кабинета капитана Холланда. Детектив выглядел усталым, растрепанным и мрачным.

— Черт возьми, — промямлил он, зевая, — я надеялся получить пару отгулов, пока следственная бригада работает в хижине. До чего же хорошо было выспаться в своей постели! Когда Холланд позвонил тебе и велел приехать?

— Что-то около восьми.

— Этот человек никогда не спит, — пожаловался Шредер.

По мнению Сэм, Том Холланд, вероятнее всего, живет своей будущей работой. Все знали, что скоро откроется вакансия помощника комиссара. Мало того, ходили слухи, что Томас Холланд — первый кандидат на должность.

— В понедельник на работу возвращается Стив Уомэк, — добавил Шредер с новым зевком. — Говорит, что плечо совсем зажило после операции, а еще одного дня дома он не вынесет.

Новость о возвращении постоянного напарника Шредера означала, что Сэм прикрепят к кому-то другому, и сердце ее упало при мысли о том, как теперь ее отстранят от дела Мэннинга.

— Наверное, поэтому меня и вызвали, — сказала она вслух. — Капитан Холланд потребует устного отчета от нас обоих, а потом переведет меня.

— Тебе лучше сделать счастливое лицо, Литлтон, — ухмыльнулся Шредер, — иначе сложится впечатление, что ты будешь тосковать по мне.

Сэм не подтвердила и не опровергла это нахальное заявление.

— Мне будет не хватать дела Мэннинга, — объяснила она, — если предположить, что таковое существует.

Дверь кабинета внезапно распахнулась, и капитан жестом пригласил их войти.

— Спасибо, что приехали в свой выходной, — кивнул он, закрывая за ними дверь. — Мне нужно подписать пару бумажек, а потом мы поговорим.

Он показал на стоявшие перед письменным столом стулья, сел сам и взял ручку.

Как капитан участка, Холланд пользовался правом занимать кабинет в самом конце длинного коридора, чуть в стороне от общего хаоса и немного просторнее, чем остальные клетушки, забившие все четыре этажа старого здания. Кроме того, здесь имелись такие трогательные, почти домашние штрихи, как антикварные кожаные книжные закладки на его столе или древний глобус, стоявший в углу у окна на затейливой медной подставке.