Найди меня. Сейчас

Я даю ему свой номер, чтобы Малик мог позвонить, если что-нибудь изменится. Он делает пробный звонок, чтобы и у меня сохранился его номер. На всякий случай.

Когда Малик уходит, я иду в душ. Струи горячей воды льются мне на голову, и единственное, о чем мечтаю, – чтобы боль наконец прекратилась. Вода смешивается со слезами, и меня перестают держать ноги. Я сползаю вниз по стене и опускаюсь на пол. Обхватываю руками согнутые ноги и даю волю грусти и отчаянию. Как бы я хотела помочь Рису. Поверить не могу, что он больше не желает меня видеть.

Плечи дрожат, и я не стараюсь сдерживать рыдания. Тревога за Риса и боязнь потерять его перекликаются с другими чувствами. В последние две недели мысль о моей большой любви, о жизни с Рисом была для меня единственным лучиком света. А теперь… вернуться переполненной тоской и любовью и так разочароваться – это не просто больно.

У меня начинают стучать зубы, и лишь тогда я понимаю, что теплая вода закончилась. Выключив душ, заворачиваюсь в полотенце. Из последних сил плетусь к кровати. Мне кажется, что подушка пахнет Рисом. Я вдыхаю этот запах и не прекращаю плакать, пока не засыпаю.

На следующее утро чувствую себя лучше. Меня подкосили усталость и то, что я оказалась совершенно не подготовлена к тому, что меня ожидало.

В телефоне нахожу новое сообщение от Доминика:

Я буду писать тебе, пока ты меня не простишь, Тамсин. Хочу, чтобы ты вернулась в мою жизнь. Мне тебя не хватает.

Не лучше ли вообще его заблокировать?

Малик открывает мне дверь. Он крепко меня обнимает и благодарит, что я пришла. Его терзает тревога, как и меня, это видно.

Я стучу в комнату Риса и, так как он не отвечает, осторожно открываю дверь.

Шторы задернуты, чувствуется резкий запах алкоголя. Бутылка, которая вчера была наполовину полной, уже выпита. Возле кровати стоит пивная банка. Рис лежит в постели. Колени прижаты к груди. Будто ему хочется стать совсем крошечным. Он вздыхает, когда я захожу в комнату, и ворчит:

– Что ты тут делаешь?

– Я не откажусь от тебя, – заявляю твердо.