Папа (для) моей дочери

– Ну слушай, можно, в конце концов, усыновить ребёнка, – предложил я, но Вадим покачал головой. – Есть ЭКО. – Мой нетрезвый мозг всё-таки посетила хоть какая-то умная мысль. – И твоя жена может сама выносить и родить, если ты так не хочешь усыновлять.

– А потом признать меня не мужчиной? – Вадим поднял на меня взгляд. В нём была безнадёжность. И я понял, что Бархалей действительно любит свою жену и готов на всё, чтобы исполнить любое её желание.

– Тогда я не знаю, Вадь.

– Вот и я не знаю, Клим.

Некоторое время мы сидели молча.

– Тогда нужно, чтобы твоя жена забеременела от кого-нибудь, но была уверена, что это ты.

Вадим молчал, и мне показалось, что он не слышал, но я ошибся.

– И как это сделать?

– Не знаю. Глаза ей завязать, например.

Больше мы эту тему не обсуждали. Вадим остался у меня отсыпаться, чтобы не показываться пьяным дома, да и я вырубился практически сразу.

Утро не бывает добрым, если вечером перебрал с алкоголем.

"На кухне я застал Вадима, который пытался найти кофе. Я молча открыл дверцу шкафчика, где стоял растворимый.

– А натурального нет?

– Нет. Я не любитель. Да и этот стоит уже лет сто, наверное.

– Чёрт! – выругался Вадим. – Придётся пить, что есть, – вздохнул он и включил чайник.

Я уже хотел выйти, оставив Бархалея одного разбираться со своим напитком, и принять горизонтальное положение, чтобы хоть немного прийти в себя, но меня остановил голос друга:

– Клим, я подумал над твоим предложением.

Я развернулся и посмотрел на него. Хоть убейте, но я не помнил, что мог предложить на пьяную голову. Явно ничего умного. Впрочем, так оно и вышло.

– Клим, я хочу, чтобы ты переспал с Ириной, – произнёс Вадим.

– Бархалей, ты ох… ренел?

– Нет, я совершенно серьёзно.

– Это ни хрена не серьёзно!

– Это самый лучший вариант, – произнёс Вадим.

– Это полный бред! Ты хоть понимаешь, что говоришь?! – Я совершенно забыл о головной боли. В мозгу случился переворот от подобного заявления.

– Да. Я очень тебя прошу.

– Да твою ж! Почему я?

– Я знаю, что ты абсолютно здоров, и ты не будешь болтать. Больше я никому не хочу говорить.