Надежда в подарок

 — Может, в этот раз сделаем это медленно?

— Не уверена, что я долго продержусь, — прошептала Элла.

Он тоже не был в этом уверен, но ему следовало быть осторожным. Он отвел ее в кровать и медленно снял шелковое платье. Никогда до этого он не раздевал женщину, одетую в национальный костюм, и это придавало происходящему невероятное, сакральное значение.

Она слегка опустила глаза, наблюдая за его реакцией на изысканный шелковый корсет, вышитый тончайшим кружевом. Слегка прищурив глаза, Хасан детально изучал ее бледно-кремовое великолепное белье, словно созданное для первой брачной ночи.

— Ты выбрала его специально для меня? — глухо спросил он, проводя пальцами по верхней части лифа.

— Конечно. Я провела немало часов в магазине. — Она купила его накануне их поспешной свадьбы, гадая о том, не будет ли выглядеть лицемерным этот комплект белья, с учетом истинной причины ее замужества. Но теперь Элла не пожалела об этом. Он стоил всех ее сомнений, потому что глаза Хасана зажглись огнем страсти и вожделения.

— Кому до этого есть дело? — спросил Хасан.

— То есть тебе нет?

Он покачал головой.

Он не видел ее тела с их первой ночи, и оно сильно изменилось. Грудь стала больше, а в области живота выдавалась милая округлость. Он протяжно простонал от удовольствия и восхищения, проводя пальцами по новому изгибу, потому что просторное платье не выдавало то, как сильно уже вырос их малыш.

— Ты прекрасна, — прошептал он, быстро освобождаясь от своей одежды, возвращаясь к ней и накидывая покрывало на них обоих.

— Мне не холодно, — пробормотала она, кивая на легкий шелковый кокон вокруг них.

— Тогда почему ты дрожишь? — Хасан поцеловал Эллу в плечо.

— Ты прекрасно знаешь это сам, — пробормотала она, обвиваясь руками вокруг его шеи и наклоняя его голову для поцелуя.

Это был ее второй смелый поступок за сегодняшний вечер, который наконец заставил Хасана забыть трогательную заботу и перейти к активным действиям.

Их дыхание переплелось. Его поцелуй подействовал на нее как сильнейший наркотик: одно прикосновение — и она подсела навсегда. Ее ответные поцелуи становились все более страстными и жаркими, ее пальцы впились в сталь его мускулистой спины.

Наконец он начал прикасаться к ней.