Надежда в подарок

— Я все время думаю о том, что ты спишь совсем рядом.

— Правда? — Хасан задумался над тем, что она скажет, если он признается, что последнее время его замучила бессонница. Долгожданное забвение не приходило, когда он мечтал о шелковистости ее кожи и соблазнительных изгибах упругого тела.

— М-м-м. И временами становится невыносимо жарко.

Она намекает на то, что спит обнаженной? В голове Хасана моментально возник образ ее молочно-белых бедер и розовых напряженных сосков, и он чуть не порезал большой палец ножом для фруктов, которым собирался очистить персик.

— Но во дворце работают кондиционеры, — простонал он.

— Я знаю, но иногда я отключаю кондиционер, потому что он слишком шумит. И… — Боже, как сложно! Это совсем не похоже на соблазнение. Они просто сидят и разговаривают о системе охлаждения во дворце. — И в эти моменты я мечтаю о том, чтобы ты оказался рядом. — На мгновение она заколебалась, но потом уверенно посмотрела ему в глаза. — Мне бы очень этого хотелось.

Хасан выпрямился, почувствовав, как ее невинное признание прожгло его тело огнем, словно самое искусное соблазнение. Его возбуждение стало невыносимым, и он смачно выругался про себя.

— Это не лучшая идея, — сказал наконец он.

— Но почему? Что нам мешает?

Хасан покачал головой. Страх близости. Вот что останавливает его. Именно близость может все осложнить в их непростом браке. Но как сказать ей об этом, когда она откинула волосы назад, а он сразу представил, как они рассыпаются блестящими каскадами по ее обнаженной груди.

— Элла, — простонал он.

— Что? — прошептала она, затаив дыхание и наблюдая, как с его лица сползает привычная маска и обнажает лицо обычного мужчины.

Хасан встал:

— Это был длинный день для нас обоих. Я провожу тебя.

Элла чуть не разрыдалась, увидев возвращение безупречной маски. Ее план не удался, и винить в этом она могла только себя. Все, на что она оказалась способна, — это признаться в том, как сильно она его хочет. Следовало действовать смелее.

— Отлично, — резко сказала она, поднимаясь с места и отказываясь от протянутой ей руки. Он что, считает ее инвалидом?

В полной тишине они шли по бесконечным мраморным коридорам, одна сторона которых выходила на полный цветов и зелени дворцовый сад. Молчание нарушал лишь шорох их одежды и тонкая трель ночной птицы, скорее всего соловья.