Надежда в подарок

Все было до боли прекрасно, но Элла не могла насладиться этим. Все, что она ощущала, — это тянущую боль осознания того, что Хасан не считает ее больше привлекательной женщиной.

— Мы пришли, — сказал он, стоя у распахнутой двери в ее апартаменты. — Позволь мне откланяться.

— Конечно. — Она подняла глаза и увидела отчаяние в его взгляде. Почему его глаза источают боль? Неужели это ее вина? Возможно, ее неудавшаяся попытка соблазнения заставила его тяготиться ее присутствием? Задуматься о том, что, если бы не ребенок, ее бы здесь не было? — Хасан, то, что я сказала за ужином… Я не должна была этого говорить.

Мне не следовало ставить тебя в подобное положение.

— Я не хочу причинять тебе боль, Элла, — прошептал он.

Она посмотрела на него с непониманием. Как он может сделать ей больнее, чем он делает, отвергая ее?

— Я не понимаю тебя, — прошептала она.

Она была так откровенно беззащитна, что Хасан вновь почувствовал вину. До встречи с ней он просто использовал женщин, с их же согласия. Но Элла была другая.

И он боялся, что не сможет оправдать ее ожиданий. Что, если она захочет от него того, что чувствуют многие мужчины к своим женщинам, то, чего он дать ей никогда не сможет? Как он сможет пережить крушение всех ее надежд и чаяний в тот момент, когда она поймет, о чем он ее предупреждал? У него черствое сердце.

Хасан решил предпринять последнюю попытку, опустив взгляд на ее нежно-розовые губы.

— Неужели ты не понимаешь, что это все усложнит?

— Что именно?

— Это, — прорычал он. — Это!"

"Элла совершенно искренне не понимала, что он имеет в виду, — до того самого момента, как он схватил ее в объятия и начал целовать с такой страстью, что все ее тело обдало огнем.

Ее руки обвились вокруг его шеи, и она прижалась к нему, захлебываясь всепоглощающим восторгом. Он все еще хочет ее — и подтверждением этого было его сильнейшее возбуждение, которое она сразу ощутила. Они собирались сделать именно то, что предполагалось делать новоиспеченным супругам. Хасан открыл дверь и завлек ее внутрь.

Его руки дрожали так же, как и его голос, когда он слегка отстранился, взяв в ладони ее лицо.

— Я не знаю, смогу ли я быть нежным.

— Ты не должен сдерживать себя.

— Но ты носишь моего ребенка, Элла.

Она повернулась, чтобы скользнуть губами по его пальцам.

— Ну, если ты не собираешься связывать меня и подвешивать к потолку…

— Прекрати. — Он с трудом сдержал взрыв хохота, пробегая пальцами по ее волосам и позволяя им спуститься мягкими волнами по округлым плечам.