Над законом

– Мужики, – сказал бывший майор госбезопасности Круглов заискивающим тоном, – давайте разойдемся по-хорошему...

Он снова полез в бумажник. Пограничник ждал, стоя с протянутой рукой. Взяв деньги, он посветил на них фонариком, кивнул, спрятал куда-то под плащ-накидку и вдруг спокойным и в то же время почти неуловимым жестом выдернул у Круглова из пальцев бумажник.

– Теперь товар, – стальным голосом приказал он.

– Какой еще товар? – не вполне соображая, что происходит, удивился Круглов.

То, что происходило с ним сейчас, напоминало кошмарный сон – никогда до сих пор у него не возникало проблем с таможенниками ни с той, ни с другой стороны границы. Механизм перевозок до сих пор функционировал безупречно, удовлетворяя всех, и казался отлаженным раз и навсегда. И вот теперь в нем что-то дало сбой, и сбой этот, похоже, мог ему дорого обойтись. – Какой товар, ребята? Вы что, белены объелись? Какой вам нужен товар?

– Вольфрам, – спокойно сказал латыш.

– Иридий... Я не знаю, что еще. Вы знаете. Отдайте товар.

– Что-то я вас, ребята, не пойму, – еле сдерживая злобу, произнес Круглов-Квадрат. – Вы, кажется, не совсем понимаете, что творите. Да стоит мне словечко шепнуть, от вас мокрого места не останется...

Однако, посмотрев на их лица, он вдруг понял, что все трое находятся в здравом уме и твердой памяти, и, как человек многоопытный, словно наяву увидел то, что будет дальше. Затравленно взвизгнув, он пригнулся и метнулся в сторону, прочь от машины и стоявших возле нее людей, и ему удалось раствориться в темноте, но навстречу ему оттуда, из темноты, вдруг ударила короткая очередь, остановив его на бегу и швырнув навзничь на сырую от росы землю.

Из темноты вышли еще двое в плащ-накидках и приблизились к лежавшему на земле экс-майору, который еще слабо шевелился, скребя пятками по земле, – видимо, ему представлялось, что он бежит через лес, уходя от погони. Один из пограничников наклонился, словно намереваясь помочь раненому. Приглушенно и буднично хлопнул контрольный выстрел, тело Круглова выгнулось крутой дугой и, безвольно обмякнув, глухо шлепнулось о землю.

Борисыч вышел из транса, чувствуя, как быстро остывает на ночном холодке пропитавшая брюки горячая влага. 'Мать честная, обмочился', – подумал он, но тут же отогнал неуместную мысль – сейчас было не до того.