Над законом

– А ты не боись, – успокоил его проводник, – ежели что, так и новую купишь, не обеднеешь. Денежки-то мои у вас?

– На месте получишь, – не оборачиваясь, сказала женщина.

– Как всегда, значит, – не то удовлетворенно, не то разочарованно констатировал Борисыч. – А много ли дадите? Надо бы таксу поднять – инфляция, понимаешь, мать ее через семь гробов в мертвый глаз...

– И какая сволочь придумала средства массовой информации? – ни к кому не обращаясь, с легкой горечью в голосе вопрошал Квадрат. – Поднимем, поднимем, – пообещал он проводнику, – ты, главное, проведи как надо.

– Проведем в лучшем виде, – с готовностью откликнулся тот. – Впервой нам, что ли? Давай, ехай, чего стал?

Машина осторожно двинулась по грунтовой дороге между двумя стенами леса, который в свете фар казался совершенно непроходимым. Несмотря на жару, дорога то и дело ныряла в глубокие лужи, объехать которые не было никакой возможности – лес подступал к грунтовке вплотную. По лобовому стеклу то и дело хлестали ветки, корявые пальцы сучьев царапали борта, а в воздухе мелодично звенели неисчислимые полчища кровожадных комаров.

В редких просветах между ветвями над головой сверкали звезды, крупные, как шляпки шиферных гвоздей.

– Р-р-романтика, – мечтательно сказал Квадрат, посмотрев на звезды. Машину немедленно тряхнуло на ухабе, Борисыч ударился носом о ствол ружья и снова добродушно выматерился.

– На дорогу смотри, – скомандовала женщина, – романтик!

– Да чего на нее смотреть, – огрызнулся Квадрат, – все равно ухаб на ухабе. Хочешь, чтобы не трясло, летай самолетами Аэрофлота... Правда, там таможню по лесу не обойдешь, – подумав, добавил он.

Женщина промолчала. Ей было не до пререканий.

Чем ближе подъезжали они к условной линии, разделявшей два государства, тем сильнее становилось нервное напряжение и тем меньшее значение имело то, что говорил и делал ее спутник.

Борисыч, впрочем, и тут остался верен традиции, не считая нужным искать новый маршрут. Некоторое время в машине царило молчание, нарушаемое только репликами проводника, указывавшего, в какую сторону свернуть на очередной развилке.

Напряжение росло, и наконец даже толстокожий Квадрат почувствовал его.