Начальник милиции (СИ)

Причем попал на строгач, видимо, ущерб большой был от его деяний, ну или рецидив хватанул.

Сейчас он рылся в тумбочке моего соседа по кровати — Шныря, и меня не замечал.

— Эй! — окликнул я его. — Твоя шконка дальше! Ты что там забыл?

Тот выдернул руку из тумбочки и воровато огляделся. Заметил меня и с облегчением выдохнул, коснувшись кончика носа мазутными пальцами. Вечно у него пальцы, как у трубочиста были. Черные и угольно-грязные. Мы называли его в шутку иногда Серый Черная рука.

— Саныч? — уставился на меня уголовник.

— Давление, — буркнул я. — Освобождение у меня.

Соврал. На самом деле после разговора с дочерью просто хотелось побыть одному. Хоть прошел уже день, но в мозгу сидела гаденькая мысль, что жизнь не в то русло пошла. В кривое и извилистое… Изначально так приключилось со мной по молодости и понеслось-поехало… Но об этом не хотелось сейчас вспоминать.

Серый не захотел вступать со мной в дальнейшие беседы, явно торопился. И, как-то хитро скалясь, мигом улетучился. А у самого морда довольная почему-то, что у барбоса, который нашел масалыгу с мясом.

Я подошел к тумбочке Шныря и открыл дверцу. Никакой пачки сигарет там не оказалось. Зато на виду лежала записная книжка соседа.

Я раскрыл ее и полистал. Что же там Серый искал? Ага… Вот и страничка, заляпанная чем-то черным. Отпечаток явно свежий, от мазутного пальца Серого.

* * *В зоне не так часто положены телефонные переговоры, но после находки в тумбочке я сразу написал заявку на ещё один звонок. Знал, что Серый и Духарь сделают то же самое, выберут ближайший возможный день для созвона, и не ошибся.

Расчет оказался верным, и в телефонном помещении я снова оказался вместе с ними, как и положено для звонков — в вечернее время.

— Алексей Владимирович, — подвалил к нему зэк с просящей миной и запел. — Что-то писем из дома я давненько не получал. Может, цензоры зарубают? Вы уж разберитесь, пожалуйста. Жду не дождусь весточки…

— Савельев, — поморщился на него майор. — Тебе жена никогда и не пишет.