Начальник милиции (СИ)

Твою мать!!! Я не верил своим глазам… Я — мент?!.. Это шутка злодейки-судьбы такая?!

Даже дыхание спёрло, а в голове язвой крутилась легкомысленная мерзкая песенка: «Хоп, мусорок».

Так вот почему дежурный в ментовке меня узнал. И начальник местной милиции майор Кулебякин тоже… А я думал, что вхож в криминальный контингент. Еще и удивился, что меня так легко отпустили. Ха! Наивный! Подумал, может, советская милиция особой гуманностью отличается — мол, на этот раз прощается. Ан нет… ларчик этот просто открывался.

Я схватился за голову. Да за что мне это?

— Мороз, чо с тобой? — вытянул шею Ахметов, заглядывая мне через плечо.

— Иди, капли отнеси, — отмахнулся я.

— Э-э… Опять командуешь-на? — проговорил он с претензией, но уже совсем без агрессии.

— Привыкай, Нурик, привыкай… Ведь я… — вглядевшись на погон кителя, сверкающий двумя звездочками на «стальном» галуне, я сглотнул и с хрипотцой выдавил: — Ведь я лейтенант советской милиции…

А после еле слышно пробормотал:

— Надеюсь, какая-нибудь штабная крыса или, на худой конец — участковый.

А еще лучше — кадровик какой-нибудь. Вроде и мент в погонах, а работает только с бумажками, и жульманов разве что через решетку видит, когда проходит мимо дежурки в восемь и в пять. Проговорил я это тихо, даже почти про себя, а не вслух, но Нурик, чтоб его растак, услышал.

— Мороз. Ну ты точно сегодня летящий. Какой на фиг участковый? Ты этот… Который кино показывает… забыл, как называется.

На сердце немного отлегло. Кино в милиции не показывают, ни в той, ни в будущей полиции. Может, это ошибка? Форма — а что форма? Она бутафорная, из театра или из ДК, а я какой-нибудь киномеханик или билетер-кассир в местном клубе. А что? Не западло…

— Какое-такое кино? — с надеждой уставился я на соседа.

Смотрел на него, как утопающий на последнюю шлюпку. Ахметов проговорил, нацелившись уже в дверь:

— А я почём знаю? Какое вы там крутите… Должность у тебя называется как-то хитро, с фильмом созвучное.

Глава 8

ТЫ КИНОЛОГ! ТЫ КИНОЛОГ!"

"Пульсировала в голове последняя фраза Нурика, будто он повторял ее снова и снова. Конечно, сосед молчал, щурился и с любопытством наблюдал за мной, будто Миклухо за аборигеном. Хорошо, что Нурик не отличается умом и сообразительностью, как птица Говорун, и не сможет вычислить во мне чужака. Поэтому я не слишком перед ним скрывал обуявшие меня эмоции.