На санях

Ослепительный брательник со своей ослепительной цековской половиной попрощались с Настей — они отправлялись на какой-то свой, наверняка тоже ослепительный сейшн. Настя их с Марком даже не познакомила. Ну и плевать."

"Уходить надо, мрачно думал он, наливая из бутылки белого вина — какого-то непростого, французского. На кой мне эти эмпиреи. Настя, конечно, волшебная, да не по Сеньке шапка. Нечего себя растравливать. Начнутся танцы, Сова станет ее лапать и облизывать. Видеть это будет невыносимо.

— Божок, давай живой музон! — крикнула герла, которую Богоявленский назвал страхолюдиной. Носатая, с маленькими густо накрашенными глазами, но в джинсовом костюме, и из кармашка торчит зеленый «мальборо». — Сначала — «Счастья нет».

Богатая и уродливая Жюли Карагина — вот это кто. Которая за свои миллионы требовала от жениха выполнения всех предписанных ритуалов любви.

Круглощекий Божок (прямо скажем, не Борис Друбецкой) щелкнул каблуками, лихо тряхнул головой.

— Цего хце ясновельможна пани, тего хце Бог!

Он выключил маг, сел к пианино (Марк только теперь увидел, что в углу стоит белый — фигасе, как в кино! — музыкальный инструмент), пухлые пальцы легко пробежали по клавишам.

Счастья нет-нет-нет,И монет нет-нет,И кларнет нет-нет не звучит.Головой вой-войНе кивай в ответ –Всё равно твоё сердце молчит.Слушали его с удовольствием, а Настя даже тихонько подпевала.

Настроение стало еще хуже.

Сколько драм-драм-драм,Телеграмм грамм-граммЗавтра будут кричать по странеКораблям блям-блям,Городам дам-дамИ вам, мадам, дам-дам обо мне.И виртуозный проигрыш, девчонки захлопали, Жюли Карагина даже взвизгнула.

— Жирноватый голосишко, — шепнул Марк снисходительно улыбающемуся Сове.

На лестнице, дымя плебейской «Явой», предался мазохизму.

Врут романы, что, влюбившись, человек возвышается душой. Я совсем каким-то дерьмом сделался. То шестерю перед отчимом, то изображаю Гавроша, роняющего слюни перед витриной булочной, а реплика про голосишко — вообще зашквар. Надо валить отсюда. О Насте Бляхиной забыть. И от Совы тоже держаться подальше. Тем более что Марк сделал свое дело, Марк может уходить.