На санях

— Сегодня у меня день рождения, ваше величество, поэтому занятий нет.

Она присела в реверансе.

— Да-да, мне докладывали. Это очень кстати, — ответил он непонятное.

А поздравлять не стал. Значит, приехал не для этого?

— Боже, неужели что-то с батюшкой? — воскликнула она.

Что-нибудь плохое или даже ужасное, конечно, могло случиться только с papá, с ним всегда что-то случалось. Это с матушкой никогда ничего не происходило, будто ее не было.

— То же, что всегда, — поморщился король. — Позорит в Париже честь Вюртембергского дома, дожидаясь, когда я умру и он станет государем.

Однако этого не будет никогда. Если и третий брак не даст мне сына, я женюсь в четвертый раз, но Паулю престол не оставлю!"

"После смерти второй жены, он почти сразу же женился снова — на своей кузине, и полгода назад она родила ребенка, но опять девочку.

Как странно он со мной говорит, подумала Лотти. Будто не с дочерью о ее отце. И вообще будто не с девушкой-подростком. Это из-за того, что он король, у него нет времени соблюдать общепринятые правила.

— Сядьте, Шарлотта, сядьте. — Дядя нетерпеливо показал на кресла и сел первым. — Мне нужно с вами поговорить. Закончу про Пауля. Его проклятье в том, что он любит только самого себя. Всепоглощающая amour de soi25 — порок в любом человеке, но для государя это порок неприемлемый, от которого гибнут королевства. На первом месте у монарха всегда должна быть любовь к своей стране, а любить себя или даже не себя, а кого-то близкого мы можем лишь в тех пределах, когда это не вредит главному.

Любовь — для обычных людей, не для принцев. Жизнь без любви — плата за то, что мы так высоко вознесены, обладаем особыми правами и существуем в роскоши.

Не я, подумала Лотти. У меня меньше прав, чем у последней служанки, а роскоши мне не нужно, да и не всегда она была. Но вслух, конечно, ничего не сказала. Королей не перебивают.

— Вы, вероятно, очень жалеете себя, что оторваны от отца и матери, — продолжил дядя все тем же суровым голосом. — Знайте же, это я разлучил вас и Паулину с родителями.

Я поставил условие: содержание им обоим будет выплачиваться, только если ноги их не будет в Вюртемберге. Не хочу, чтобы они вас портили. Пауль — своей amour de soi, а ваша мать — своей pitié de soi26. Жалость к себе — еще одна impossibilité27 для особы королевской крови. Победите ее. Истребите в себе раз и навсегда.

— Этот урок мною уже пройден и усвоен, ваше величество, — тихо сказала Лотти, вспомнив свою болезнь и ночное видение.

— Хорошо коли так.