На санях

— Нет, я здорова, мадам, — ответила девочка, делая книксен, как предписывали правила. — Просто я проспала. Ведите меня в карцер.

— Господь с вами, ваше высочество! Неужто вы могли подумать, будто я посмела бы наказывать такую особу, как обычную пансионерку?

Происходило что-то непонятное. Но удивиться Лотти не успела — госпожа Геру тут же начала объяснять. Она всегда роняла слова медленно, важно, а сейчас затараторила.

— Прибыл ваш батюшка, с ним адъютант его величества маркиз де Шомон, отныне приставленный к его высочеству кронпринцу.

Она захлебнулась от восторженного волнения.

— Papá привез наконец плату за обучение, — сказала Лотти, в последний момент вспомнив правило номер три — что вопросы начальнице задавать нельзя — и сменив в конце фразы интонацию с interrogative на présomptive13.

— Ах, с этим нет никакой спешки! В положении вашей семьи произошло весьма радостное… То есть, что я говорю! — хлопнула себя по губам мадам Геру.

А, вот почему королевская карета и адъютант, догадалась Лотти. И сразу же сообразила остальное.

Дядя овдовел, так и не обзаведясь сыном. Это значит, что права papá на престол теперь незыблемы. Поэтому король Людовик изменил свое отношение к батюшке.

— Когда его высочество объявил, что намерен навестить своих дочерей в пансионе, господин попечитель счел своим долгом сопровождать принца. Никогда прежде его превосходительство у нас не бывал. Если он будет спрашивать ваше высочество, как вам у нас нравится, я очень, очень надеюсь, что вы скажете доброе слово! Если же у вас есть причины для недовольства, какие угодно, любая мелочь, умоляю: скажите! И я всё исправлю! Если кто-то хоть чем-то вызвал неудовольствие вашего высочества — учителя, персонал, воспитанницы — я приму самые суровые меры!

Толченое стекло не понадобится, подумала Лотти.

— Ах, да что же это я! Господин принц и господин попечитель ждут! Идемте скорее в класс! Позвольте только я поправлю вам волосы!

На лестнице и потом в коридоре она семенила рядом, на ходу причесывая Лотти своим гребнем.

Вошли в класс, где все поднялись и присели в книксене. Но батюшки здесь не было.