На руинах Мальрока

Я не алкаш, но выпивать мне доводилось, однако такого атомного похмелья не испытывал ни разу в жизни. Даже когда в турпоходе пришлось употребить самогон более чем сомнительного качества, утром было нехорошо, но не настолько же!

Вечер помнится смутно, хотя помнить там особо нечего — все происходившее вписывалось в одну строчку немудреного сценария: «Вначале мы пили пиво, а потом пили водку». И пусть водка здесь неизвестна, но у аборигенов имелись достойные заменители.

Фуршет начинался не особо весело — толпа угрюмых мужиков, встав за столами, устроенными из модифицированных для такого дела телег, мрачно поглощала простецкую еду и пиво.

Последнее, что помню отчетливо, — как прыгал через огромный костер, держа при этом в каждой руке по топору.

Я, может, и не так уж много выпил, но хроническая усталость сказалась. Еще неделю назад меня пытали в подвале инквизиции, я ослаб, в прежнюю форму так и не вернулся, а теперь пьянствую на свежем воздухе, употребляю неочищенные спиртные напитки и ошеломленно наблюдаю, как в отблесках костров на голые зады распоясавшихся танцоров пикируют орды злобных местных комаров.

Подкосили меня эти зрелища не хуже спиртного.

Не будучи алкоголиком, трудно решиться лечить подобное подобным, и от традиционного способа опохмеления я отказался, отчего и страдал чуть ли не до вечера, тщетно надеясь, что система регенерации с минуты на минуту поставит меня на ноги.

Не поставила…

Или похмелье не считается травмой, или система у меня бракованная, или она тоже решила отдохнуть.

Из-за плохого самочувствия в процесс сборов почти не вникал. Просто бродил уныло, делая вид, что ничего не упускаю, и мечтал при этом лишь об одном — найти укромный уголок и завалиться часиков на пять — десять.

В итоге к выступлению народ подготовился без меня, чему я только обрадовался — оснований не доверять этим людям у меня не было. Тогда, на побережье, исход начался с хаоса, но с той поры немало воды утекло — опыта прибавилось и слабые члены коллектива отсеялись.