На руинах Мальрока

Поди пойми, откуда здесь возникла груда валунов, — река притащила или сверху скатились. Склоны будто в Большом Каньоне: [4] отвесные, иной раз даже над головой нависающие — прилетает оттуда в любом случае немало. На участках, где скальные стены прорезаны боковыми ущельями, тоже не все прекрасно — забраться наверх в таких местах очень проблематично. Осыпи, исполинские натеки глины, перемешанной со щебнем, — будто застывшие смоляные реки, впадающие в долину. Даже подходить туда не хотелось: того и гляди, оживет поток — и перемешает с мегатоннами грунта.

Канава. Глубокая узкая канава. И глинистая жижа, стекающая в нее со всех сторон. Сейчас сухо, жижа подсохла, но стоит пройти дождю — и склоны ринутся хоронить неудачливых путешественников. Потом вышедшая из берегов река смоет грязь в Шниру, и на память о катастрофе останутся лишь россыпи крупных камней.

До следующего раза…

Ни одного дерева. Редкие скудные кустики в укромных уголках. Даже трава растет неохотно, а на конусах, выброшенных из боковых долин, вообще ни стебелька не увидишь.

Как могло возникнуть подобное место? Будь верующим, усомнился бы, что к этому Бог руку приложил, — такое лишь черти могли придумать. Но как атеиста, сомнения гложут, что природа сама сподобилась. Хотя если вспомнить тот же Гранд-Каньон… В сравнении с ним это место не смотрится. С другой стороны, не припомню, чтобы там при непогоде наступал апокалипсис. Вероятно, породы на склонах другие, или еще какие-то неизвестные мне факторы.

Мрачное место. Давящее. Похожее на вход в преисподнюю. Хорошо, что позволил народу развеяться перед выступлением, — надеюсь, запаса позитива у них хватит, чтобы пройти здесь без истерик.

* * *Дело шло к вечеру, когда проводники, выделенные полковником, сообщили, что дальше они никогда не были, и, следовательно, пора им отсюда побыстрее откланяться.

Я недоверчиво уставился на старшего: вояка в годах, лицо пересекает уродливый шрам, на левой руке недостает пары пальцев.

— Вы действительно дальше никогда не заходили?

Ветеран указал на левый склон, туда, где с главным ущельем пересекался очередной сухой приток, по местным меркам на редкость широкий.