На перекрестке больших дорог

– Тебе нельзя входить, египтянка!

– Почему?

Виолен не сочла нужным отвечать и удовлетворилась простым пожатием плеч. Несмотря на толстые дубовые двери, из комнаты долетали крики. Катрин узнала высокий голос графини.

– Я оставлю у себя эту девку так долго, как мне это понадобится, и не советую противиться.

– Какая муха вас укусила, раз вы вмешиваетесь в мои дела?

– А зачем вам нужна эта цыганка?

– Это мое дело. Потерпите… Я вам ее верну.

Голоса стали глуше, но Катрин поняла. Супруги ссорились из-за нее… и ей нечего было ожидать от женщины, которую она намеревалась приручить.

Виолен как бы следила за ходом ее мыслей, а потом начала зло хохотать.

– Тебя это удивляет? А на что ты надеялась? Стать фрейлиной?

Катрин, в свою очередь, пожала плечами с фальшивой непринужденностью.

– Мне хотелось бы надеяться, что благородные дамы умеют ценить оказанные им услуги… Но в конце концов это не имеет никакого значения.

Спокойствие, проявленное ею, должно быть, произвело впечатление на девушку, потому что она перестала смеяться, недоверчиво посмотрела на Катрин и быстро перекрестилась, словно неожиданно встретила сатану.

Разговор на этом закончился. К тому же открылась дверь. Злой Ла Тремуй выскочил из комнаты в своем красно-золотом развевающемся плаще. Он приостановился, узнав Катрин, смерил ее взглядом сверкавших глаз и устремился по лестнице вниз, не сказав ни слова, с такой быстротой, что просто не верилось.

Взгляды Катрин и Виолен сошлись с безжалостностью двух обнаженных шпаг.

Шаги толстого камергера затихли. Презрительная улыбка пробежала по лицу юной фрейлины, которая небрежным жестом толкнула дубовую створку двери.

– Теперь можешь войти.

Расправив плечи и гордо подняв голову, Катрин прошла мимо нее и с удовлетворением услышала, как дверь захлопнулась за ее спиной.

– Не так громко, Виолен, – крикнула дама Ла Тремуй с раздражением. – У меня голова раскалывается от боли.

Уже одетая, но непричесанная, она с недовольным видом расхаживала по комнате среди разбросанных в беспорядке вещей.

Катрин сразу догадалась, что приход камергера вызвал поспешное бегство горничных, оставивших свои «инструменты»: гребни, флаконы, заколки, горшочки с мазями. Стычка между супругами завершилась разгромом в комнате, где сам черт мог сломать ногу."

"Улыбаясь про себя, она с удивлением вошла в эту клетку одного из хищников, тщательно хранившую в своих стенах секреты важных сеньоров и принцев.