На перекрестке больших дорог

Наступила тишина, быстро ставшая невыносимой. Чтобы разрядить обстановку, Катрин спросила почти светским тоном:

– Могу ли я знать, как поживает мессир Жан де Краон, ваш дедушка, и госпожа Анна, его супруга, которая была так добра ко мне в мою бытность у вас?

Она тут же пожалела о своих словах. Ужасный гнев исказил демоническое лицо Жиля. Он посмотрел на нее безумными глазами.

– Мой дед умер прошлой осенью, 15 ноября… Он проклял меня. Он завещал свою шпагу, вы слышите, моему брату, этому бледнолицему ублюдку Рене.

– Не будем об этом, монсеньор, – сказала она устало. – Забудьте ваших родственников и раны, которые они, по вашему мнению, нанесли вам, скажите, зачем вам так нужна цыганка Чалан?

– Затем, что мне нужен тот самый предмет, за которым вы явились в этот замок: мне нужен черный бриллиант! Цыганки умеют жульничать, умеют воровать, умеют очаровывать!

– Но я же не настоящая цыганка…

Неожиданно Жиль отбросил вежливый, светский тон, который до сих пор старался сохранять.

– Нет, ты не умеешь так ловко воровать, как эти черные козы. Ты не дочь цыганского племени, но ты дочь дьявола! Ты тоже колдунья.

Сара! Катрин стала тут же жестоко упрекать себя. Как она могла все это время не вспомнить о Саре… А ведь этот человек только что упоминал, что она приехала сюда с Сарой.

– Я потеряла мою старую Сару. Я даже не знаю, где она. Она исчезла сегодня утром.

– А я знаю. Один из моих людей опознал ее, когда она бегала по городу и разыскивала этого Тристана Эрмита. Теперь она под охраной… хорошей охраной, и успокойся, ей нечего бояться. По крайней мере, в данный момент. Ее судьба зависит от твоего повиновения.

– Я была бы вам признательна, если бы вы перестали говорить мне «ты».