На линии огня

А следующий номер той же или любой другой центральной российской газеты он тебе не привез?

— Нет.

— Ну, конечно, ведь в них вышло опровержение того, что было напечатано накануне. Боевики действительно захватили больницу, а когда они обкололись наркотой, прекратили переговоры и начали расстреливать беззащитных людей, у нас не осталось другого выхода, как пойти на штурм. Правда вели жестокий бой, и бандиты бросали гранаты в палаты с больными. И я накрыл своим телом одну из таких гранат в палате, где находились беременные женщины.

Но граната не взорвалась. Почему, не знаю. Не взорвалась, и все. Я же с подчиненными продолжил бой. Мы выбили группу боевиков из больницы и преследовали их до тех пор, пока не уничтожили всех этих отморозков. А в это время какой-то журналюга все перепутал и передал в Москву информацию, не соответствующую действительности. И на следующий день СМИ опубликовали опровержение.

— Марек привез только ту газету, где о тебе писали, как о погибшем…

— Скотина! Он не оставил попыток завладеть тобой, воспользовавшись так удачно подвернувшимся моментом, когда я уехал из страны.

И Александр залпом выпил водку.

Злата, отпив несколько глотков вина, спросила:

— Но почему, Саша — ты так внезапно уехал? Ничего не объяснив, не попрощавшись? А ведь обещал, что будешь защищать нашу любовь до конца. На Кавказе ты шел на смерть ради беззащитных женщин и только случайно оказался жив, здесь же поступил иначе. Взял и уехал, бросив меня. Почему?

Черников показал стоявшему у стойки бармену на пустой бокал.

Ян понимающе кивнул и вновь наполнил его водкой.

— Ты не помнишь, что произошло 20 августа 1984 года? — взглянул Александр на Злату.

— Меня вызвали в местное Управление службы безопасности. Расспрашивали о тебе. А наутро капитан Зденек Плех — которого, кстати, позже арестовали — отпустил меня. Я вернулась домой, ты не пришел. Ни в тот вечер, ни в следующий. Ты вообще больше не пришел. Потом я узнала, что в тот же понедельник, 20 августа вечерним поездом ты уехал в Москву.

Ты пропал, исчез. Почему, Саша?

— Если бы, Злата, тем вечером я не уехал из Чехословакии, то 21 августа тебя обвинили бы в шпионаже и попытке вербовки советского офицера в моем лице. И тогда тебя ждала бы тюрьма. Этого капитан Плех, отпуская тебя, не сказал?

— Нет!

— Мне, дорогая, было поставлено жесткое условие: либо я уезжаю, либо тебя сажают. В то время КГБ и Служба безопасности ЧССР могли это сделать очень легко.