Освобожденный любовник

Услышав эти слова, у Кормии перестало биться сердце, а страх перед ним вытеснил ужас происходящего. Вишес. Сын Бладлеттера, обладал холодным голосом, подразумевавшим наклонности более жестокие, чем описывала репутация его отца.

Как она переживет соединение, не говоря уже о том, чтобы стать достойной представительницей почтенных Избранных? В купальне, Директрикс была очень жестка в своих словах относительно всего, что Кормия опозорит, если не поведет себя с подобающим достоинством. Если она не выполнит возложенную на нее обязанность.

Как она сможет вынести все это?

Кормия услышала, как снова заговорила Дева-Летописица: «Вишес, твой помощник не поднял своих глаз. Фьюри, сын Эгони, тебе, как свидетелю Праймэйла, следует взглянуть на предложенную Избранную.»

Кормия задрожала, опасаясь еще одной пары незнакомых мужских глаз на своем теле. Она чувствовала себя нечистой, несмотря на то, что ее тщательно вымыли; в грязи, хотя с нее ничего не стекало.

Но, будь она действительно маленькой, эти глаза не нашли бы ее. Будь она крошечной, она смогла бы спрятаться за большими предметами… скрыться от всего этого.

Глаза Фьюри прилипли к спинке трона, и он на самом деле не хотел смотреть никуда более. Все происходящее казалось неправильным. От начала и до конца.

— Фьюри. Сын Эгони? — Дева-Летописица произнесла имя его отца так, будто честь всего клана зависела от того, как Фьюри справиться с заданием.

Он взглянул на женщину…

Все его мыслительные процессы завяли на корню.

Ответило его тело. Мгновенно. Он затвердел в его шелковых брюках, его эрекция была молниеносной, невзирая на ужасный стыд за себя. Как мог он быть столь жестоким? Он опустил веки и скрестил руки на груди, пытаясь придумать, как бы умудриться пнуть себя под зад и остаться в вертикальном положении.

— Как она тебе, воин?

— Ослепительна. — Слово вылетело изо рта непроизвольно.

— А, вот и подобающий ответ. Одобрение получено, и я объявляю эту женщину выбором Праймэйла. Заканчивайте омовение фимиамом."

"Периферийным зрением Фьюри заметил, как две Избранные вышли с жезлами, оставляющими за собой след из белого дыма. Когда они начали петь высокими, чистыми голосами, он глубоко задышал, пробираясь через цветочный букет женских ароматов.

Он нашел запах суженой.