На изломе алого

Шла по городу, думая о своем – в легкой блузе, короткой юбке и босоножках. Все еще не веря, что школа для нее закончилась. А что же дальше?

Мысли, конечно, были, даже мечта была, но Сашка уже привыкла, что в ее жизни последней никогда не находилось места.

У обочины притормозила машина – старая вишневая «Хонда». Вылезли два парня – оба сутулые и худые, оглянувшись, встали на пути.

– Привет, Чайка. Как жизнь?

– Охренеть, детка, какие ноги! Куда топаем? Может, подвезти?

Тот, что посветлее – Юрка Ларёк, потемнее – Фима Окунь.

Оба знакомые Влада Чвырева, возле которого крутилась Майка. Сашка парней узнала и остановилась.

– Привет. Сама дойду. Чего надо?

– Поляну накрыть.

– Это не ко мне.

– Где подруга?

Сашка насторожилась.

– Она же тебе все вернула, Ларёк, я видела.

Парень кивнул. Цыкнул лениво:

– Что-то вернула, а что-то опять взяла. Ты что, Майку не знаешь? А я девушке отказать не могу.

– Когда?

– Неделю назад.

Ровно столько девчонка не появлялась у Сашки дома и не отвечала на звонки, и она нехотя призналась:

– Я не знаю, где она.

Давно не приходила.

Парни переглянулись.

– Ясно, сами поищем. Но если не найдем… – Ларёк усмехнулся. – Придется спросить с тебя, Чайка, больше не с кого.

У Сашки напряглась спина, и вспотели ладони. В мире, откуда явились эти двое, не бросали на ветер пустых обещаний и не забывали долги. По спине пополз липкий холодок, но лицо девчонки не дрогнуло. Сейчас переживала не за себя, за Майку. Сашка могла только гадать, что за товар оказался у подруги в руках и в каком количестве.

Вряд ли ерунда, если шестерки Чвырева-старшего взялись за поиски."

"– Да ты не переживай, Чайка, – по-своему расценил ее молчание Ларёк. – Не вопрос, договоримся. Согласишься для меня кое-что толкнуть – отстану, еще и приплачу.

– Пошел ты…

– Пойду. Но насчет Майки я тебя предупредил. Узнает Влад – будут проблемы, а я человек тихий, проблемы не люблю. Так что лучше бы ей объявиться. Черт, детка, до чего же у тебя ох**нные ноги. Подумай насчет поляны.

Едва не ударила.

В последний момент сдержалась, но успела представить, как лопаются губы и ломаются в крошево зубы ублюдка, окрашиваясь в кровь. Придется снова влезть в джинсы и носить с собой не только нож, но и кастет. К чертовой матери надежды и светлые мечты чистых девочек. В ее клетке выживает сильнейший, и этим вечером она достанет отцовскую грушу и снова вернется к тренировкам, не для того ее Шевцов столько лет собачил, чтобы какой-то обдолбанный снифер* угрожал.