На изломе алого

Ванная комната, как и все в доме Артемьевых, оказалась светлой, а душевая просторной. Очень осторожно, трепетно прикасаясь к Сашке, Игнат раздел девушку. Сбросил на пол измазанную в крови одежду и белье. Ласково провел ладонью по ключице, на которой уже обозначился кровоподтек от удара Чвыря, и жестко сжал рот.

– Алька, на твоем месте должен был оказаться я. Ненавижу урода!

Сашка тут же очнулась, выйдя из оцепенения. Ужаснулась, подняв к Игнату лицо.

– Ты с ума сошел! Никогда не говори подобного! Ты не такой, как они, Пух! Не такой, как я!

Он с нежностью погладил ее волосы, глядя в пронзительно-серые глаза.

– И снова ты говоришь глупости, Алый, – мягко ответил, боясь напугать ее. – Ты лучше меня. Лучше всех!

Для каждого из них сказанное звучало правдой, и они оба в это верили.

– Разденься, – внезапно попросила Сашка, когда по плечам потекли горячие струи, разъединив их с Игнатом. Потянулась к нему. – Не могу одна, не хочу!

Игнат разделся и шагнул к ней. Она обхватила пальцами его предплечья и, закрыв глаза, уткнулась лбом в грудь.

Как всегда, между ними не было стыда.

– Я сама, Пух.

– Нет уж!

Он укутал ее в полотенце и взял на руки. Отнес в гостевую комнату и уложил на кровать. Укрыл одеялом.

– Ты, наверно, есть хочешь? – спросил.

– Нет.

– Не обманывай, Алый.

– Пух! – Сашка вдруг испугалась. Приподнялась на локте и поймала его руку. – Не уезжай!

Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. Сказал очень серьезно:

– Это ты не исчезни, Алька! Я скоро! Нужны силы, я не могу оставить тебя голодной. Что тебе купить? Скажи, что ты хочешь?

– Ничего. Ничего не хочу, – в этот миг ей больше всего хотелось, чтобы он был с ней.

– Хорошо, – Игнат сдался, – я посижу рядом, пока ты не уснешь, и вернусь очень скоро.

– Нет, ляг со мной, пожалуйста. Пожалуйста… – он был единственным, кого она готова была просить.

Сашка все еще спала, когда Игнат вернулся. Спала крепко, почти не дыша, свернувшись калачиком, открыв любопытному взору красивые плечи и шею с тонкими позвонками. Так глубоко провалилась в сон, что не почувствовала, как он погладил ее спящую, отвел волосы с виска и поднял в ладонь подвеску, лежащую на груди, – его подарок ей, когда они еще были детьми.