Мы сделаем это вдвоём

Постояльцы сначала взялись ворчать, а потом один из них, который выглядел поразумнее прочих, просто сказал – а ну молчать, сапоги надели, шапки на головы, и вперёд. Барыня, мол, дело говорит, а от того, чтоб снег почистить или дров наколоть, никто не переломится.

Поглядывали на моих – на Меланью, на Дарёну – но я смотрела душевно так, с прищуром – и отворачивались. Потому что – бой-баба, да. Что поделать, не мы такие, жизнь такая.

Дарёна же, которой сравнялось не так давно двадцать четыре года, а выглядела она на все тридцать с лишним, по сути была двужильной, не иначе.

Настёна же как будто позабыла про горести и радостно училась делать всё, что ещё не умела по малолетству – и заворачивать пироги, и чистить рыбу, и вязать носки.

Но вот грамоте она отказывалась учиться наотрез. Не хочу, мол, и всё. Дарёна рассказывала, что даже и к отцу Вольдемару, который учил местных ребятишек читать-писать и закону божию, Настя ходила с большой неохотой, и под любым предлогом сбегала на волю – гулять.

Сейчас вот Настёна сосредоточенно мела большую залу, покрикивая на сидевших там мужиков, чтобы вовремя убирались с дороги. За делом следили коты – сидели рядом на лавке и не сводили с неё глаз. Я подозревала, что если что-то пойдёт не так, то меня позовут.

Да-да, на сколько там дней Гаврила про постояльцев договаривался? Надо бы с него какую неустойку взять, всё польза.

"Вообще гостей на Гаврилиной свадьбе собралось прилично – вся деревня плюс вот приезжие. Некоторые отбыли прямо в свадебный вечер, желая успеть до непогоды. А некоторые не торопились, так и говорили – теперь уже просто до дому добраться, а когда именно – не важно. До следующих больших штормов, которые ещё непременно будут.

Ели они все будь здоров, но в этом вопросе Гаврила оказался человеком – позаботился о пропитании своих приятелей.