Мы над океаном. Книга 1

— Неужели корейская мудрость? — догадываюсь.

Зак делает вид, что задумался и важно поправляет очки. Коротко хмыкнув, придвигает ко мне тарелку с пастой.

— Хм, возможно. Но, думаю, что скорее моя личная философия.

— И что же из нее следует?

— Только то, что тебя выбросило из зоны притяжения Шона и ты снова свободна. Неужели не чувствуешь, Эшли? Мир не замкнулся, он стал шире!

— Но про подмышки — это было тупо! — возмущается Эмбер. — И подло! Слышал бы ты эти глупости, Зак! Такое впечатление, что мы вновь оказались в средней школе, где девчонкам запускали сверчков в волосы, а мальчишкам по задницу выдавливали горчицу из тюбика и предлагали туалетную бумагу.

— Кстати, хорошая идея — насчет горчицы, — наставляет палец на Эмбер Триша и обещает: — Мы с тобой еще поговорим на эту тему, девочка!

Заккари уже открыл свой соус и обмакнул в него кусочек курицы, но прежде чем его проглотить, считает нужным ответить:

— Низкие люди всегда совершают низкие поступки — это простейшая производная их исходной формы.

Заккари все-таки сует курицу в рот и заканчивает мысль:

— Но если попытаться выжать из этого пользу, то я считаю, Эш, что такие моменты закаляют характер и делают из обычного человека «СЛ».

Джейк есть гамбургер, запивая его молоком и едва не давится.

— Чего? Бэйкер, расшифруй.

Зак любит подогревать интерес читателей «Ellison News» вопросами и загадками, но кажется мне, что не на этот раз.

— Нет, все гораздо проще, Финли. Сильной личностью. Человеком, способным управлять своей волей — высшей функцией разума.

Но это все еще непонятно, и Джейкоб фыркает:

— Где ты это вычитал? В научном журнале? Что за фигня, чувак?

— Сам придумал. Видишь буквы? — Заккари вытирает руки салфеткой, расстегивает и отворачивает вверх манжету рубашки.

— Когда мне плохо, — неожиданно признается парень, — я просто смотрю на них и это помогает собраться.

У Зака раскосые глаза, доставшиеся ему от матери, и черный взгляд. На миг в нем что-то мелькает, но он тут же это «что-то» прячет поглубже. Как ни в чем не бывало застегивает рубашку и возвращается к обеду.