Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

"

"Сможем ли мы быть счастливы или счастье закончится ровно в тот момент, когда Эмир явится домой с очередным огнестрельным ранением.

Домой... А будет ли у нас дом вообще?

Мысли настолько поглотили меня и унесли в выдуманную реальность, что я не сразу обращаю внимание на то, что Эмир уже в комнате. Свернувшись калачиком на кровати, я мельком пробегаюсь сначала по его уставшему лицу, тёмным кругам под глазами и нездоровой бледности. Замечаю на теле наклеенный пластырь, скрывающий рану, и снова возвращаю взгляд на мирно спящего сынишку.

Устраиваюсь рядом с ним, кладу тяжелую голову на подушку. Проходит довольно долгое время, прежде чем кровать прогибается под весом Эмира. Наверное, он находился перед выбором: стоит ли ему остаться с нами или всё же вернуться в свою каюту. На этой чаше весов мы с Марком всё же перевесили, потому что Эмир ложится набок по другую сторону от сына. Он подпирает голову ладонью, направив свои глаза-лазеры в упор на меня, аж снова в жар бросает оттого, как он прожигает меня ими, но это уже не тот огонь, каким он мог бы спалить мой разум дотла.

Это огонь, рождённый трепетом, заботой и любовью. Достаточно ли всего этого для нормальной и спокойной жизни, о которой совсем недавно он говорил мне?

— Как часто ты убивал? — тишину разрезает мой скрипучий голос.

— Не часто, — быстро отвечает он, как если бы ждал этого вопроса от меня.

— Сколько раз, — требовательно я цежу.

— Никогда не считал.

— Так посчитай!

— Зачем тебе эта информация? — Эмир начинает потихоньку вскипать, я молчу, поджимаю дрожащие губы, уставившись на него осуждающе.

Пауза затягивается. Он понимает, что ему уже не выйти сухим из воды. — Неделю назад я убил троих. Троих человек, Диана. Но если бы я этого не сделал, то и меня бы в живых не было.

— Не скажешь прямо сколько их было?

— Нет. Тебе это не нужно знать, — категорично отвечает, мотнув головой. — Могу лишь сказать, что на заданиях моя личность всегда была засекречена. Если ты переживаешь о будущем, то моя прошлая работа никоим образом не отразится на нашей дальнейшей жизни.

— Почему ты так в этом уверен? Рифат ведь знает кем ты был, значит, могут узнать и другие. На тебя может начаться охота, а если она начнётся на тебя, то и на нас тоже.

— Пойми, как бы Рифат ни желал моей смерти, на такое он ни за что не пойдёт. У него имеется веская причина держать по этому поводу рот на замке.

— С чего бы ему бояться тебя?

— Не меня.

— Тогда кого же?

— Феррата. Его отца.