Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

— Эмир, а вдруг эта рана серьезней, чем ты думаешь? Что если задеты органы? Что если у тебя открылось внутреннее кровотечение?

В панике я хватаюсь за волосы. Приложи я больше усилий, то выдерну их с корнями.

Эмир же не разделяет моей встревоженности. С непоколебимой уверенностью он смотрит на меня исподлобья.

— Ты забыла? Я ведь бывший наёмник. Анатомию человека я знаю вдоль и поперек. В этом месте нет никаких органов, только плоть. А кровотечение открылось, потому что организм постоянно находится в стрессе.

— Даже сейчас?

Он указательным пальцем поднимает мою голову за подбородок и чмокает меня в кончик носа.

— Сейчас особенно, — отвечает, понижая вибрирующий голос. — Для заживления организму нужен здоровый сон и любимая женщина рядом!

Ему ещё хватает наглости шутить.

Или, может быть, это и не шутка вовсе.

— Значит, сейчас заштопаю тебя, как получится, и отправлю в койку исцеляться на денёк-другой! — заливаюсь я краской совсем как маленькая.

— Жду не дождусь, — говорит он, подавляя зевоту.

Вздрагиваю от постановки фразы. Столбенею с хирургической нитью в руках и тут же отбрасываю её в сторону за ненадобностью.

— Что значит ""на будущее""? — обомлев, проговариваю почти неслышно.

Эмир спрыгивает на пол и заключает меня в крепкие объятия, вынудив натянуться струной.

— Шутник из меня никудышный, ровно так же как и муж, — досадливо он хмыкает. — Но я исправлюсь.

— И что же нам тогда делать с твоей раной?

— Пластыря и обезболивающего вполне хватит. Заживёт, как на собаке.

В этот момент взгляд мой застревает на круглом шраме в области его ключицы. Я много раз обращала на него внимание, но допросить Эмира о его происхождении всегда побаивалась. А сейчас до меня наконец дошло, каким образом он достался Эмиру. Это тоже пулевое ранение.

Эмир смотрит на меня напряжённо, затем на свой заживший шрам и мрачнеет как туча, понимая, в каком направлении движутся сейчас мои мысли.

— Марк уснул, — холодно бросает Эмир. Он подхватывает с пола люльку, выходит с ней из ванной, но быстро возвращается. — Иди к нему. Дальше я сам разберусь.

Наше будущее так или иначе будет под угрозой. Не будет в нём Рифата, зато в нём может быть тень прошлого, идущая за Эмиром с того самого момента, как он принял решение стать убийцей.

Прошлое ведь не переписать. Человеческую сущность вряд ли можно исправить.