Муссон

Как бы ни были сильны ее голод или жажда, она отрывалась от питья и пастьбы, подходила к Дориану и тыкалась мордой, требуя ласки и утешения его голоса."

"Они помчались вниз и перегнали Батулу раньше, чем он достиг долины. Поселок был в смятении — ревели верблюды, кричали люди; они стреляли в воздух и устремлялись через рощи к берегу. Ибрисам пронесла Дориана в голову этой дикой процессии и через золотые пески на самый край воды.

Когда принц аль-Малик сошел на берег, Дориан первым побежал ему навстречу. Лицо его было открыто, он упал на колени и поцеловал край одеяния принца.

— Пусть все твои дни будут украшены золотом славы, господин. Слишком долго мои глаза тосковали, не видя твоего лица.

Принц поднял его и посмотрел ему в глаза.

— Аль-Салил, я не узнал бы тебя, если бы не цвет твоих волос, сын мой.

Он обнял Дориана и прижал к груди.

— Вижу, что все вести о тебе правдивы. Ты и впрямь стал мужчиной.

Принц повернулся, приветствуя шейхов соар, которые подошли и окружили его.

Обняв всех по очереди, принц во главе триумфальной процессии начал медленный подъем.

В тени рощи у источника был воздвигнут кожаный шатер, способный вместить сто человек.

Бока его были раскрыты, чтобы пропускать вечерний бриз, песчаную почву покрывали ковры и подушки. Принц сел посреди шатра, шейхи собрались вокруг. Рабы принесли кувшины с водой из источника, вымыть руки.

Аль-Малик правой рукой изящно брал понемногу с каждого блюда. Кое-что пробовал сам, другое скармливал окружающим. Это была большая честь, знак уважения, и закаленные воины, которые не могли бы сосчитать шрамы на своих лицах и теле, выказывали принцу почтение и любовь, как дети отцу.

По окончании трапезы принц жестом приказал отнести полные еще горячей еды блюда рядовым воинам, сидевшим под открытым небом, чтобы и они могли принять участие в пиршестве.

Красное солнце скатилось за холмы, и на темнеющее небо пустыни высыпали звезды. Все снова вымыли руки, и рабы разнесли кальяны.

Бока кожаного шатра опустили, шейхи собрались вокруг принца и передавали друг другу мундштуки кальянов, сделанные из слоновой кости. Их головы окутались густыми облаками дыма турецкого табака. В желтом свете ламп начался разговор.