Муссон

Все чаще Тому хотелось нарушить указ султана и отплыть на север, в запретные моря, где держат в плену Дориана, или отвести «Ласточку» к материку и поискать, где в этой загадочной земле добывают слоновую кость, золото и гуммиарабик.

Аболи и Нед Тайлер советовали проявить терпение, но Том гневно набросился на них.

— Терпение — удел стариков. Удача никогда не улыбается терпеливым.

Муссон стих, начался период штиля, потом ветер развернулся на сто восемьдесят градусов и с легким шумом прилетел с северо-востока; этот первый мягкий бриз предвещал смену сезонов, большие дожди и каскази.

Каскази набирал силу, и тяжело груженные торговые корабли снимались с якоря, подставляли паруса новому ветру и уплывали на юг, к мысу Доброй Надежды.

«Ласточка» ждала в почти пустой гавани.

Затем, во время очередного посещения крепости, визирь встретил Тома, словно только что прибывшего, пригласил сесть на вышитые подушки и предложил крошечную, с наперсток, чашечку густого, крепкого, сладкого кофе.

— Мои старания ради тебя наконец принесли плоды. Его величество султан благосклонно взглянул на твое прошение о торговой лицензии.

Он обезоруживающе улыбнулся и достал из рукава документ."

"— Вот фирман султана.

Том протянул руку, но визирь проворно убрал документ в рукав.

— Фирман распространяется только на остров Занзибар. В нем нет позволения плыть на север или заходить в порты на материке. Ослушаешься, и твой корабль будет захвачен вместе с экипажем.

Том попытался скрыть досаду.

— Понимаю и благодарен султану за его великодушие и щедрость.

— Все товары, купленные тобой на рынках, облагаются податью, которую должно выплачивать золотом до погрузки товара на корабль. Подать составляет пятую часть стоимости всех товаров.

Том с трудом сглотнул, но продолжал вежливо улыбаться.

— Его величество щедр.

Визирь протянул документ, но когда Том хотел его взять, снова убрал и воскликнул:

— А, прошу прощения, эфенди, я совсем забыл о сущем пустяке — о плате за лицензию.

Теперь, получив фирман султана, Том мог побывать на рынках. Каждый день он сходил на берег, взяв с собой мастера Уэлша и Аболи, и возвращался на корабль только в час Зур — ранней послеполуденной молитвы, когда купцы закрывали лавки в ответ на призыв муэдзинов.