Муссон

Аболи глубоким низким голосом, гулко отдававшимся в роще, прочитал молитву. Когда он замолк, Том снова завернул сосуд, скрыв от глаз его ужасное содержимое, и положил на дно подготовленной могилы.

— Ты был храбрым человеком, аль-Ауф. Пусть твой бог Аллах простит твои грехи, ибо они многочисленны и ужасны.

Он закопал могилу и разровнял землю. Потом покрыл срезанным зеленым дерном, чтобы спрятать раскопанное место.

Они пошли к лошадям и сели верхом. С седла Аболи в последний раз посмотрел на могилу в роще.

— Ты убил человека в схватке один на один, — негромко сказал он, — и с почетом обошелся с его головой. Ты поистине стал воином, Клиб.

Они повернули лошадей и направились к морю.

Хэл Кортни как будто понимал, что в часах его жизни сыплются последние песчинки. Он много думал о смерти и обо всем, что с нею связано. Он послал в город за мастером-каменщиком и показал ему рисунок своего надгробия.

— Я понимаю, что вы хотите, милорд.

Седой каменщик посерел от каменной пыли, въевшейся в поры его кожи.

— Конечно, Джон, — ответил Хэл.

Этот человек был настоящим художником с резцом и молотом. Он изготовил саркофаги для отца Хэла и всех его жен. И он же по праву должен был сделать то же самое для хозяина Хай-Уэлда.

Затем Хэл договорился, чтобы в последний путь его отца проводил епископ. Тело отца наконец-то упокоится в саркофаге, который каменщик Джон изготовил почти двадцать лет назад.

Церковь заполнили члены семьи Хэла и те, кто знал сэра Френсиса Кортни.

Хэл сидел в проходе, в особом кресле, которое приспособили для него плотники из поместья: с высокими боками, позволявшими ему сидеть, и четырьмя ручками по углам, взявшись за которые, слуги переносили кресло.

Остальные члены семьи Кортни сидели в первом ряду.

Собралось свыше десятка двоюродных братьев, дядюшек и тетушек и других родственников. Уильям сидел рядом с отцом, Элис — рядом с мужем.

Она была в черном траурном платье, черная вуаль скрывала лицо.

Но когда Элис чуть приподняла вуаль, чтобы вытереть глаза, Том подался вперед и увидел, что половина лица у нее распухла, на щеке шрам, покрытый черным струпом, а синяк на щеке посветлел и приобрел пурпурно-зеленый цвет. Элис почувствовала взгляд Тома и торопливо опустила вуаль.