Муссон

"

"В какой-то миг он по черной лестнице поднялся в комнатку с хорошенькой смешливой девушкой, которая помогала ему, когда он терял равновесие, и подхватила, не дав скатиться со ступенек.

Ее обнаженное тело в свете лампы казалось очень белым, а объятия были мягкими и поглощающими. Она прижималась к Тому, хихикая ему в ухо, и он растерял свой гнев, забравшись на нее. Позже она со смехом отказалась от протянутой монеты.

— Это я должна была бы заплатить тебе, мастер Том. — В городе почти все знали Тома с детства.

Много позже Аболи помешал Тому принять вызов какого-то упившегося моряка, вытащил юношу из таверны, посадил на лошадь и повел ее в Хай-Уэлд. Том качался в седле и громко распевал.

На следующее утро Том поехал на болота с сумкой, в которой скрывалось что-то большое. На перекрестке его ждал Аболи, темная экзотическая фигура в густом тумане. Он повернул свою лошадь и поехал рядом с Томом.

— Думаю, добрые бюргеры Плимута предпочли бы твоему последнему визиту набег французских корсаров.

— Я спал как невинный младенец. Отчего мне страдать?

Том попытался улыбнуться, но его глаза были покрасневшими.

— Беззаботность и глупость молодости.

Аболи насмешливо покачал головой.

Том улыбнулся, пустил в ход шпоры и заставил лошадь перепрыгнуть через живую изгородь. Аболи последовал за ним, и они поскакали через холм туда, где в складке местности высилась роща деревьев с темной листвой.

Том подскакал к деревьям, спрыгнул, привязал лошадь к ветке и прошел в круг древних камней, стоявших в роще.

Камни от старости заросли мхом. Легенды утверждали, что они стоят на могилах древних, погребенных здесь в незапамятные времена.

Том выбрал между ними подходящее место, руководствуясь советами не головы, а ног. И наконец воткнул каблук в мягкий дерн.

— Здесь! — сказал он, и Аболи подошел с лопатой в руке.

Он глубоко вонзил лопату в мягкую землю и начал копать.

Когда он останавливался передохнуть, лопату брал Том. Остановились они, выкопав яму по пояс глубиной. Том выбрался из ямы и пошел туда, где оставил лошадь. Он отстегнул седельную сумку и достал оттуда что-то, завернутое в ткань. Отнес к выкопанной яме и поставил на край. Через стекло на него одним глазом ехидно смотрел аль-Ауф.

— Скажешь молитву для мертвых, Аболи? Твой арабский лучше моего.