Муссон

Сверкающее острие разрезало рукав белого одеяния, оставив в ткани большую дыру.

Аль-Ауф пошатнулся: внезапное нападение едва не сбило его с ног. Потом он презрительно толкнул старика на землю.

— Ты мне за это заплатишь, старый дурак.

И он перешагнул через Бен-Абрама.

— Господин, не трогай ребенка. Вспомни о пророчестве и о золоте, — взмолился Бен-Абрам и вцепился в полу одеяния аль-Ауфа. Корсар остановился. Предостережение подействовало.

— Ты потеряешь лакх рупий, — настаивал Бен-Абрам. — Проклятие Теймтейма падет на твою голову, если ты убьешь мальчика.

Аль-Ауф стоял в нерешительности, но его губы дергались, и кинжал в руке дрожал. Он смотрел на Дориана с такой ненавистью, что мужество оставило мальчика и он прижался к стене.

— Плевок неверного! Это хуже свиной крови! Он меня осквернил!

Аль-Ауф разжигал угасающий гнев. Он снова шагнул вперед, но замер, услышав властный голос:

— Остановись! Опусти кинжал! Что это за безумие?

На пороге комнаты возвышался принц аль-Малик.

Услышав крики и шум, он пришел из своей спальни в глубине дома.

— Прости меня, благородный принц, — взмолился он. — На мгновение шайтан отнял у меня разум.

— Мне следовало бы отправить тебя на твое лобное место, — холодно сказал аль-Малик.

— Я пыль у твоих ног, — взвыл аль-Ауф.

— Ребенок больше не принадлежит тебе. Он мой.

— Я искуплю свою глупость любым способом, каким пожелаешь, только не гневайся на меня, великий принц.

Аль-Малик не снизошел до ответа, но посмотрел на Бен-Абрама.

— Немедленно отведи ребенка на борт моей дау в лагуне. Капитан ждет его прибытия. Я приду вскоре после вас. Мы отплывем с приливом этой же ночью.

Двое людей принца отвели Дориана к лагуне; Бен-Абрам шел с ним, держа его за руку. Лицо Дориана было бледно, он стискивал зубы, храбрился. Они молчали, пока не пришли на берег, где Дориана ждала шлюпка с дау принца, стоявшей в заливе на якоре.

Тут Дориан начал умолять Бен-Абрама:

— Пойдем со мной.

— Не могу.

Старик покачал головой.

— Ну тогда только до дау. Пожалуйста. Ты единственный друг, который у меня остался на всем свете.

— Хорошо, но только до дау.

Бен-Абрам сел рядом с ним в шлюпку, и Дориан прижался к нему.

— Что теперь со мной будет? — спросил он шепотом.

Бен-Абрам мягко ответил:

— Что будет угодно Аллаху, мой Львенок.

— Меня накажут? Отправят в другую тюрьму?

— Принц всегда будет держать тебя подле себя, — заверил Бен-Абрам.