Муссон

Гай осторожен почти до робости, но при этом умен, способен все внимание уделять самым скучным повторяющимся заданиям.

Хэл не испытывал обычного для дворян презрения к купцам и ростовщикам и не возражал бы, если бы кто-то из его сыновей попробовал добиться успеха на этом поприще.

Он понимал, что Гай вполне готов к занятиям такого рода. Трудно представить себе его воином или моряком. Хэл нахмурился."

"В «Джон Компани» достаточно мест для клерков и секретарей; эта вполне безопасная, хорошо оплачиваемая работа ведет к быстрому повышению, особенно если молодой человек смышлен и исполнителен, а его отец — один из управляющих Компании.

Он поговорит об этом с Чайлдсом на будущей неделе, когда они встретятся.

На следующее утро после того, как Уильям станет мужем леди Элис, а приданое невесты благополучно доставят в поместье Кортни, Хэл собирался в Лондон. Лошади готовы, а Большой Дэниел и Аболи, получив приказ, за час запрягут их в карету и тронутся в путь. Но даже если гнать во весь дух, потребуется не менее пяти дней, чтобы попасть в Лондон на ежеквартальный совет директоров Компании, который состоится в первый день следующего месяца.

«Придется взять мальчиков с собой», — неожиданно решил Хэл, и это свидетельствовало о том, насколько он встревожен. Слишком опасно оставлять их в Хай-Уэлде с Уильямом в роли хозяина, когда сам Хэл не может вмешаться и защитить сыновей. Даже Дориан поедет.

Хэл ласково взглянул на младшего сына, сидевшего рядом с ним, и получил в ответ солнечную, полную любви улыбку. Дориан заерзал на дубовой скамье, чтобы подвинуться ближе к отцу.

Тут его отвлекла органная музыка — загремел свадебный марш. Все начали оборачиваться, чтобы увидеть невесту.

Хотя солнце еще не поднялось над вершинами деревьев и лишь отдельные лучи касались карнизов и башенок большого дома, проводить отъезжающих в Лондон собрались все — от Уильяма и его молодой жены, а также управляющего имением Бена Грина и дворецкого Эвана, до самых последних судомоек и конюхов.

В порядке старшинства выстроились они на ступенях лестницы, ведущей к парадным дверям, а на лужайке перед домом рядами стояли слуги. Большой Дэниел и Аболи сидели на козлах, лошади выдыхали пар в утреннюю прохладу.