Мультяшка

Максим себя продавал и продавал дорого, отыгрывая свои интересы. Чётко, цепляя нюансы, не упуская из вида любую мелочь. В договорах Сильвестра не существовало такого понятия как «мелочь».

Максим узнал о своей «чести стать законным супругом» накануне, договор же готовился заранее, на любые вопросы были готовы ответы. На любой пункт - несколько подпунктов и поправок. На любое возражение - контраргумент. Его загнали в ловушку, провернули ключ и выбросили в пучину морскую, без всякого яйца, утки, зайца и сундука.

Мультяшка внесла сумятицу ненадолго, скорей - досадную помеху, ощущение липких рук от взгляда широко распахнутых лисьих глаз. Она побледнела, став полотняно-белой, губы мгновенно приобрели безжизненный оттенок, а потом щёки покрылись бордовыми пятнами, как и шея, и девушка выбежала из кабинета, под молчание родного деда.

Какой-то абсурд... но душевные терзания Миры мало интересовали Максима Аркадьевича, достаточно утвердительного кивка Сильвестра, говорящего, что всё в рабочем режиме, чтобы снова углубиться в изучение подпунктов и деталей.

К пятнадцати часам Целестина проговорила глухим голосом, что обед накрыт, встала и направилась в столовую.

Ещё через час Макс сидел в седане бизнес класса, на заднем сиденье с комфортом расположились хозяин и его неизменный в течении десятилетий ассистент. Они ехали в клинику. Обычно в это время врачи расходятся по домам, но не в случае, когда консультация нужна Сильвестру или кому-то из его людей, тем более - семье. Он с лёгкостью нарушал любые правила, и окружающие считали это неотъемлемой частью хозяина большого дома.

Дородный, начавший рано лысеть мужчина суетился на пороге светлого здания, рядом с которым остановился водитель. На белом халате были выбиты имя и указания, что это никто иной, как сам главный врач вышел, чтобы проводить дорогих гостей и оказать помощь по всем возникшим вопросам. Целестина обернулась в поисках Мирославы, главный врач, суетясь на полусогнутых ногах, доложил, а именно так это прозвучало, что Мирослава не появлялась.