Мультяшка

Дедушка прав, хорошо, что она приехала, хорошо, что они поговорили, хорошо, что к Мире вернулся её дедушка, или она вернулась к нему.

- Ты не собираешься сообщать мужу, где ты?

- Можно подумать, ему не доложили.

- В кого ты такая умная?

- Целестина говорит, что в тебя. «Поразительное сходство», - так она говорит.

- Ну, Целестине виднее, - помолчал. - Пойдём в дом, что-то я устал, а завтра с утра отправимся в поместье, с Максимом ещё раз обсудим, что сообщать прессе, когда, под каким предлогом, он наверняка уже летит за тобой.

- А если... - Мира остановилась. - Если с тобой что-нибудь случится до того, как ты успеешь вывести основной капитал? Всё достанется Максиму? Что мне тогда делать?

- Что со мной случится за несколько месяцев, я ещё о-го-го! - потряс кулаком в воздухе, грозя невидимым врагам. - Тогда официально у тебя останется только то, чем ты владеешь на данный момент, а это уже не опасно. Главное - никакого суда с Максимом.

- Он может не вернуть?

- Не знаю, девочка, не знаю. Максим Аркадьевич не глупый человек - упускать такую возможность, но я жив, думай об этом.

Дедушка ободряющее обнял Миру и направился с ней к крыльцу. На полпути он замешкался, остановился, Мира продолжила идти, крутя в руках телефон без связи. Ей очень хотелось позвонить Максиму сейчас, немедленно, рвануть к мужу со всех ног, но она оставалась в домике с дедушкой, понимая, что это важнее, важно, как никогда.

Услышала шум, шаги, не успела обернуться, как что-то огромное свалило её с ног. Острая вспышка боли в ободранных до крови руках - под снегом гранитная крошка, перемешанная с замёрзшей землёй и льдом, - на щеке, в колене, тяжёлое дыхание в ухо и приказ «лежать» от охранника, который открывал ворота. Кое-как удалось повернуть голову и замереть.

В какой странной, неестественной позе умирают люди, даже такие, как Сильвестр."

"Мира наблюдала, как снег вокруг тела дедушки покрывается кровью, она протекает, оставляя следы на белом снегу, заставляя его таять, смешиваться с грязью, простирать щупальца вокруг тела, тянуться к Мире, к её лицу.

Мира не услышала своего крика, зато от него содрогнулись кроны реликтовых деревьев, переживших не один людской век.

Глава 35. Максим

Мира молчала с того момента, как Максим переступил порог домика в горах, скорей всего, она молчала и до этого.