Муданжские зарисовки (СИ)

 — Может себе позволить жевать колбаски под хримгу, пока его подопечная открывает Подземное царство?

— Я не успела ничего увидеть внутри, — поспешно заверила Атех. — И слов не разобрала.

Ирлик-хон прищурился.

— Деточка, — сказал он вкрадчиво, опалив лицо Атех дымным дыханием, — хочешь ли ты встретиться с кем-нибудь за гранью?

Атех вообще никогда не заморачивалась такими вещами, а главную ценность мёртвых видела в их завещаниях, но это была Уникальная Возможность.

— Я… я хотела бы помочь тем из них, кто мучается, и защитить живых.

Ирлик-хон расплылся в довольной улыбке.

— Что же, маленькая духовница Атех… Карлик-Удуй мне не противник. Если я заберу тебя у него, он ничего не сможет сделать. С этого дня ты принадлежишь мне!

У Атех аж сердце зашлось от ликования, но она постаралась выдать это за панический приступ. Боги любили, когда их боялись."

"— Ирлик-хон милосерден! — выпалила она, низко склонившись, чтобы он чего-нибудь не того не увидел на её лице.

Бог распрямился и разразился громовым хохотом, от которого что-то в металлической конструкции лязгнуло и осело, подняв клубы пепла.

— Не пугай, — одёрнул его женский голос.

Атех осторожно приподняла голову и увидела Укун-Тингир, снова возникшую на краю пепельного озера.

— Учитель ждёт, — сказала она Атех. — Иди со мной.

— Но… — жалобно выдавила Атех. Ирлик-хон же не развёл её только что⁈

— Она теперь моя духовница! — поделился радостью бог со своей женой. У Атех отлегло от сердца. — Могу делать с ней, что хочу!

Укун-Тингир томно прикрыла глаза рыбьими плавниками.

— Она только учиться начала. Когда ты уже научишься терпеть и ждать?

— Она уже смогла открыть дверь! — возмутился Ирлик-хон. — А я — бог огня, и терпение — не моя добродетель.

— Боги милосердные! — взмолилась Атех, пока супруги не переругались или, хуже того, не решили вернуть её карлику.

— Я ему погневаюсь! — тут же вспылил Ирлик-хон. Укун-Тингир задумчиво зажурчала.

Огненный бог снова оказался прямо перед Атех и положил горячие ладони ей на плечи.

— Ничего не бойся, деточка. Ты теперь под моей опекой.