Мрачный Взвод. Моровое поветрие

Лука же не успел познакомиться с людскими обычаями – слишком мал был, когда Псарь его пленил, – так что Владлену пришлось объяснять ему, отчего праздник не отложили.

– Негоже по покойникам плакать долго, – говорил он, надевая праздничную рубаху. – Коль будет жена по мужу горевать, прилетит к ней огненный змей. А если мать о детях выть будет, восстанут те и придут за ней.

– Не лежится покойникам в могилах спокойно, – проворчал Лука.

– Всегда так было. То мавками утопленницы становятся, то… А ты так и пойдешь?

Лука оглядел свою серую рубаху и уверенно кивнул.

– Праздник же. Гляди, и для тебя красную принесли.

– Я что, на петуха похож? – проворчал Лука.

– Ты меня петухом назвал?

– Не только тебя.

Владлен покачал головой и принялся заплетать косу. Волосы отросли, до самого пояса доставать стали, как у иной девицы.

– Все равно мне кажется, что ни к чему было этот праздник устраивать. Сменился царь, ну и что?

– Не просто сменился, – поправил Луку Владлен. – Законный наследник вернулся.

– Тогда я в палатах останусь.

– Не останешься.

Владлен встал перед Лукой и упер руки в бока; пытался, конечно, угрожающе выглядеть, но в глазах плясали искры веселья.

– Кто-то должен за мной присматривать, а то я натворю бед.

– Пить не умеешь? – безразлично спросил Лука."

"– Нет, – легко признался Владлен. – Пара кружек чего крепкого – и все: перед глазами пелена, а наутро не помню ничего. Батя такое рассказывал…

– Я понял, – перебил его Лука.

– А ты постарайся не хмуриться, – посоветовал Владлен. – Говорят, помогает от вечного недовольства.

Выйдя из царских палат, они оказались в пестрой людской толпе. Девицы украшали венки лентами и надевали их на проходивших мимо юношей, рабочие мужики катили бочки с медовухой, дети путались под ногами. Чуть поодаль расположились местные умельцы, торговали кто чем богат, но в основном украшениями.

Луке стало неуютно в толпе, он закрылся, сжался. Владлен же счастливым выглядел, сиял как медяк начищенный. Озирался по сторонам, улыбался, будто всю жизнь провел на ярмарках и праздниках.

Подойдя к столам с украшениями, Владлен, словно сорока, принялся разглядывать блестящие сережки. То одну возьмет, покрутит в пальцах, то другую.